ГЛАВА 7. Одна борода – хорошо, а две – лучше!

0.00
 
ГЛАВА 7. Одна борода – хорошо, а две – лучше!

— А-а-а, в Африке горы вот такой вышины! А-а-а, в Африке реки вот такой ширины! — пела Красная Шапочка, размахивая плетёной корзинкой, в которой болтался один-единственный пирожок.

Корзинка качалась то вправо, то влево, то кувыркалась в петле Нестерова, а Красная Шапочка, пританцовывая, скакала по тропинке и пела:

— А-а-а, крокодилы-бегемоты, а-а-а, обезьяны-кашалоты, а-а-а, с ними Дядька Черномор, а-а-а, с ними Дядька Черномор!

Она остановилась перед откидными воротами огромного чёрного замка, возвышающегося в каком-то страшном и мрачном месте, над которым всегда клубятся чернильные тучи.

— По Щучьему Веленью, по Моему Хотенью, в укор всему везенью, не будьте дураками! Огромные ворота, огромней бегемота, а ну-ка открывайтесь и отворяйтесь сами! — послышалось с другой стороны восторженный голос.

И откидные ворота со скрипом опустились и с грохотом коснулись противоположного берега, на котором стояла Красная Шапочка.

Сцепив руки с корзинкой за спиной, Красная Шапочка любопытным взглядом проследила их траекторию, а потом посмотрела перед собой. Где на откидной крышке ворот стояли трое. Какая-то женщина средних лет в соломенной шубе, какой-то деревенский лапоть в ушанке, валенках и русской рубахе, и Он. Тот, к которому она шла. Весь в сверкающем серебристыми узорами в виде паутин чёрном кафтане, с ниспадающими на плечи чёрными волосами.

— Черномор! — озвучила Красная Шапочка свои мысли, — а потом прищурилась: — А я тебе себя иначе представляла! Я думала ты ростом выше, в плечах шире, более мускулистый но не перекаченный, более подтянутый но не тощий, с резиновой дубинкой на поясе, и не с длинными волосами, а с длинной-длинной бородой…

— Это не… — начала было Золушка.

Но Дроу быстро заткнул ей рот ладонью и заявил:

— Молчи, подруга, я сам скажу, — и обратился к Красной Шапочке: — И что? Теперь любить меня не будешь?

А Красная Шапочка пришла в смятение, а потом сказала:

— Вообще-то, я бы с тобой хотела себя чувствовать как под защитой… Как за каменной стеной! — она ещё раз оглядела Дроу, которого приняла за Черномора и так и продолжала пребывать в этом заблуждении, — А ты как-то не производишь впечатления того, кто может защитить! Ещё и паутиной весь зарос…

— А ты чего… Волков боишься? — осведомился Дроу.

— Да ни в жизнь я не боялась волков! — возмутилась в ответ Красная Шапочка, — Мне вот мама говорила-говорила: не разговаривай с незнакомыми волками! Не знакомься с ними! Не слушай что они тебе будут говорить, не ходи куда они пойдут, не говори им пароль от Бабушкиного дома. Но я плевать хотела на её нравоучения! — Красная Шапочка грозно топнула ногой, — А теперь мама ещё говорит и с Черномором не встречаться, и на свиданку к нему не ходить!

— Ну и зачем ты к нему сейчас идёшь, в смысле ко мне? — продолжил Дроу притворяться Черномором.

— Знаю, мама мне так ска-за-ла, — запела Красная Шапочка, — Но в гробу я е-ё ви-да-ла! Ведь давно я взрослее ста-ла, и работу про-гу-ля-ла!.. Раздевай меня скорей, щекочи промеж грудей, и целуй меня везде, восемнадцать мне уже! [1]

Дроу поперхнулся от возмущения, а потом выдал:

— Даже когда ко мне просто сватаются, я уже злюсь и оскорбляюсь… Но это…

А Емеля встал рядом и возмущённо выпалил:

— И чего ты нашла в этом мерзавце? — он искоса посмотрел на Дроу и добавил: — В Черноморе, в смысле…

— Черномор — Клёвый Мужик! — с готовностью выдала Красная Шапочка, — Он сильный и защитить может!

— Не ходи к нему, Красная Шапочка! — заявила Золушка, — Он женщин не любит, он их насилует, а перед этим в чулан запирает… И мужчин запирает… — она кивнула на Емелю.

— Они с Соловьём-Разбойником у меня Печку угнали! — добавил Емеля, — А самому мне по башке дали, в рот кляп вставили и в чулане заперли! Особенно кляп — чтобы я не мог заклинания произносить и не освободился!

— У него в том чулане уже несколько трупов висит, и почти все — женские! — продолжала Золушка, — А ещё он животных обижает… — она посмотрела на Дроу, — Вот нашего друга — Кощея, вообще так обидел, что мы даже теперь не знаем, где он и жив ли вообще!

— Так Кощей — ваш? — разозлился в этом месте Емеля, — И вы ещё не знаете, где он?

— Не время для ссор, Емеля! — повысила голос Золушка, а потом строго посмотрела на Красную Шапочку: — В общем, редиска и нехороший человек!

— Да лучше бы он реально редиской оказался! — заявил Дроу, — Ну, или, лучше — репкой, авось, гляди, дед какой посадит, а вытащить потом не сможет!

— Зато он служит в Русь-Полку! — заявила Красная Шапочка, — Тираном! Порядок на Земле Русской наводит!

— Да это ты путаешь! — заявила Золушка, — В Русь-Полку другой Черномор служит. А этот… Скорее он против Русь-Полка служит!

— Неправда! Вот этот самый и служит! — гнула свою линию Красная Шапочка, — А ещё он говорит очень правильные вещи! Что надо бы этой стране тирана, да репрессий, да плётки люду русскому! А на стариках надо бы воду возить! Всех несогласных пересажать, всех несидячих перестрелять, всех приезжих из страны вытурить, чтобы Русский Дух и Русью пахло!

— Ты это… — с сомнением осведомилась Золушка, — Уверена, что всё это — хорошо?

— Раз Черномор сказал — значит, хорошо! — наотрез заявила Красная Шапочка.

— Тебе же твоя матушка говорила… — неуверенно продолжила Золушка.

— А что — матушка? Она мне говорила — иди замуж за Железного Дровосека, он тебя защитит… Но я же знаю кто круче! У Дровосека что? У него — топор. И в постели он что? Железяка! Холодный, твёрдый, в а одном месте у него, наверное, гвоздь! Страшно и больно. А вот Черномор… У него не топор, у него — меч! Если уж рубить — то не деревья, а сразу головы! С ним я буду как за каменной стеной, а не как на пилораме! И под защитой! А то говорят, что в лесу завелись разбойники всякие — Леший, Дроу, Кощей, Маленький Принц… Двое ещё и приезжие, к тому же! Черномор всех их изведёт за милу душу своей жёсткой и правильной рукой!

— Да я тебе щас дам разбойников! — заявил Дроу, — Мы все — благородные принцы! Ну… В разной степени…

— Не время, Дроу! Уходим! — одёрнула его Золушка, — А ты, Красная Шапочка, вообще, подумай, куда идёшь и к кому сватаешься…

— Чего ты её учишь! — возмутился Дроу, — Свою голову всё равно не приставишь!

— Да она вообще пирожком думает! — добавил в этом месте Емеля.

— Когда Черномор над тобой надругается, ты свистни! — заявил Дроу Красной Шапочке, — Емеле на Е-мыло, может он прочтёт заклинание и тебя освободит!

— Не надо мне на Е-мыло! — возмутился Емеля, — Эта дева сюда для того и пришла, чтобы Черномор её тут раздел и вытворял с ней дальше всё что хочет мочь!

С этими словами все трое прошли мимо решительно-настроенной Красной Шапочки и отправились в лес.

— У меня друг есть! — заявила Красная Шапочка, — Кот Баюн! Если всё что вы сейчас сказали — окажется правдой, Кот Баюн меня спасёт!

Емеля как шёл так и продолжил шагать вперёд, а Золушка и Дроу дружно остановились и развернулись назад.

— А надо бы её предупредить… — сказала Золушка.

— Да бежим Золушка, о себе думать надо! — не согласился Дроу, — Сама посуди! С каким восхищением эта дева говорила о том, что Черномор хочет всех пересажать, перестрелять, перетравить… Особенно всех приезжих и оборотней! По-моему, ты, Золушка, тоже на Земле Русской вроде как не коренной житель, а я, мне кажется — и то и другое! И приезжий, и оборотень, ещё и нелюдь к тому же… Всё вместе! Да ещё она по именам назвала всех тех, кого ликвидировать надо. Тебя, может, и не было в списке, но обо мне ты подумала? Ну эту Красную Шапочку! Она такая же, как и этот Черномор! Вот пускай к нему идёт и сватается сколько влезет! Два сапога — пара!

— И то верно! — подумала Золушка.

И только она так подумала, как послышалось в небе довольное пение:

— Ну, скажите, чем я плох, чем я плох, чем я плох, если босс мой Царь Горох, босс мой — Царь Горох!

— Это Черномор! — шепнул Дроу, — По ходу, и правда в Русь-Полку служит! Раз Царь-Горох — его босс!

— А довольный-то какой! — добавила Золушка, — Словно пакость какую сделал, и она удалась! Увидим ли мы снова нашего Кощея?

— Бежим скорее, пока нам по первое число не досталось! Ей, Емеля! Обороты там прибавь!

И побежали. А Черномор тем временем медленно и величественно вплыл в свой замок, полетел в гримёрную и принялся марафет наводить. А потом достал бутылку самого дорогого вина и, напевая себе под нос песенку, полетел.

Бежали-бежали Емеля, Дроу и Золушка по лесу. И добежали до Избушки на Курьих Ножках. Они-то туда бежали. А Черномор — летел. И поэтому оказался там раньше.

И когда они приблизились к Избе, Черномор уже сидел в ней за столом вместе с Морозко-Карачуном, оба напивались и ржали во всё горло:

— Знаешь, как я над ней поиздевался! — хвалился Черномор, — Она-то замуж хотела, а я ей все мозги запутал, убедил, что она хочет не замуж, а на бал! Подбил пойти на этот бал, да ещё и в платье, которое она сама сшила!

— Сама? — исходил хохотом в ответ Карачун, — Видно у девки реально всё плохо!

— Ну да! — вторил Черномор, — Я ещё обернулся распрекрасным эльфийским принцем и танцевал на балу с Золушкиной мачехой и её дочерьми до упаду, чтобы пять дней домой не возвращались, пока Золушка платье сошьёт…

— Так вот почему пять дней к ряду моих дома не было… — в потрясении выдала Золушка.

Дроу закрыл ей рот ладонью и приложил палец ко рту:

— Тихо! А то они услышат нас и тогда…

— А когда эти дуры устали танцевать, — продолжил Черномор, — Я с ними до поросячьего визга напился!

И Черномор с Карачуном снова заржали.

— Ну, вернее, до поросячьего визга — это они! — давился хохотом Черномор, — А у меня-то всё под контролем было! По усам текло — а в рот не попало! А потом она выдала своих дочерей за Бармалея и Карабаса Барабаса! Не бывает некрасивых принцев, бывает мало водки! Последнего она перепутала с Маркизом Карабасом, представляешь? Думала, за французского помещика дочь выдаёт, а выдала — за кукольника-садиста! И оба — нищие!

— А-ха-ха-ха-ха! — ржал в восторге Карачун, — Круто ты их!

— А потом их всех пьяных уложили спать в королевских покоях! — продолжал Черномор, — Ну не отпускать же их домой в таком состоянии? Так вот, пока я их там отвлекал и всячески задерживал, Золушка себе платье шила! Ты представляешь, как все остальные бабы сначала от зависти давились, когда увидели её платье! Думали, не уследили они за новинками и от моды отстали! А потом, когда узнали, что платье самодельное — так её обсмеяли! Мол, нищебродка, денег на престижные наряды нету! Я бы от себя добавил — и мужика нету, который может ей что-то купить!

Грянул дружный лошадиный гогот, а потом, всхлипывая от смеха, Карачун заявил:

— Ой, жаль, что я сам там не был! И этого своими глазами не видел!

— А то! — хвалился Черномор, — Я ей даже внушил, что Крёстная, Баба Яга, то бишь, ей помогать не должна и не обязана! Ну типа — нехорошо пенсионерок заставлять свои проблемы решать! Это такой аргумент давления на совесть — он всегда работает, всегда! Даже если это ну о-о-о-очень зажиточная пенсионерка, которая в своё время палец о палец не ударила чтобы заполучить всё то, что имеет, магическое государство всё выдало, читай, само даром досталось! И молодости, и сил, и жизненной энергии у этой пенсионерки поболе будет, чем у её подопечной! Золушка пашет-пашет, но ей за это никто платить не будет, и не понимает чего и как она должна сама добиться, в отличие от этой Яги, чувствует свою вину, а на деле — просто одной повезло, другой нет, всё чистая случайность, нет тут ни заслуг ни вины ничьей… Но как удобно обставить всё так, будто удача сопутствует тем, кто заслужил, а неудача — спутница недостойных! Ох, как же я обожаю этот трюк, а главное — он всегда работает! И в ту, и в другую сторону!

И они опять заржали, ударяя кулаками по столу.

— А самое главное — какой скандал вышел с её мачехой и с её отцом! — продолжил Черномор, — Отец в панике уводил свою дочь с этого бала!

— И ты всё это видел? — заинтересованно осведомился Карачун.

— А то! — заявил Черномор, — И я там, как говорится, был, всё видел! Это меня никто не видел, Золушка даже искала, куда я делся… А я делом был занят! Я там обчистил Бармалея! Он как раз с пиратским уловом вернулся, так я всё спёр! Вот сюрприз будет Золушкиной мачехе, она думала, что за богатых своих дочерей выдаёт, а на самом деле Карабас-то и не тот, о котором она думала, и он вообще банкрот после того, как Буратино у него театр отжал! А Бармалея я как раз обчистил! Он с уловом вернулся, а я всё втихаря стянул! Золушка всё думала, куда это я подевался, а я делом занят был! А ещё удивлялась, откуда у меня бисер, да жемчуга, да шелка… А вот оттуда! Мы ж с Соловьём тут кто? Разбойники! Вернее, это он разбойник, свистит, грабит гоп-стопом… А я — профессиональный мошенник, работаю тихо и тонко, усыпляю бдительность, гипнотизирую… Люди сами мне всё отдают! И потом не могут вспомнить и понять, куда всё подевалось. Соловьиная рожа на всех верстовых столбах расклеена, а на меня люди даже не думают! Я сам — людь в чёрном, чёрный привлекает меньше внимания и меньше запоминается!

— Да, ты герой! — похвалил Карачун, — Но и я ведь не промах! Знаешь, что я с твоей Золушкой сделал? Ты не представляешь, какое она вообще ничтожество! Я её спрашиваю: «Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная…» У неё зуб на зуб не попадает, а она говорит мол: «Тепло, батюшка!» Представляешь, слово поперёк сказать боится! Боится, что сделает чего не так — и я её брошу! Хочет на меня впечатление произвести! Ещё на что-то надеется, дура! Да такими как она даже мухи побрезгуют! Тем более, я другую люблю!

И грянул дружный лошадиный гогот, а когда оба проржались, Черномор спросил:

— А кого любишь-то?

— Ягу, ясно дело! — заявил Карачун, — К ней и буду свататься.

Черномор попритих, а Карачун продолжил:

— Говорил я тебе, Баюн-Черномор, что у Золушки всё уже так плохо, что она уже на грани отчаянья вся!

— А-ха-ха-ха-ха! — зашёлся своим демоническим хохотом Черномор.

— И что мне её соблазнить будет — раз плюнуть! — продолжил Карачун, — И что она на всё согласная будет! И будет ждать меня пока не замёрзнет в ледышку!

— А-ха-ха-ха-ха!

— Чего ржёшь, Черномор! Ты мне проспорил! Поставляй лоб!

— Это ты мне проспорил! — ржал Черномор, — Она от тебя всё-таки сбежала!

— Что? — возмутился Карачун, — Где это она от меня сбежала?

А Золушка не выдержала и расплакалась.

— А ну не хнычь! — прикрикнул на неё Дроу, — Они сейчас услышат ещё… А я боюсь и котов, и черноморов, и холода…

— Да я твою пассию в лесу сегодня поймал! — хвалился Черномор, — Схватил и запер в самом глубоком подвале моей самой высокой башни! А там… В общем, не важно!

— Надругался? — прищурился Карачун.

— Я бы — с радостью! — заявил Черномор, — Но подумал, что вдруг мне ещё пригодится превращать людей в животных, а животных — в людей… Ведь если я над Золушкой надругаюсь, она уже не будет девственницей, и не сможет обладать этим даром!

— Всё ясно, брезгуешь! — разгоготался Карачун, — Я же говорил — даже мухи брезгуют!

— А с её другом — Кощеем, я вообще знаешь что сделал? — продолжил Черномор, — Я его Яйцо со Смертью подкинул в пещеру с арабскими сокровищами! Скоро туда злой визирь — Джафар полезет! Он уже замыслил план туда залезть и забрать лампу с джинном! Найдёт там это яйцо и будет Кощей ему служить вместо Джинна как проклятый, чтобы только Джафар смерть егоную не активировал!

И снова грянул лошадиный гогот.

— Вот ведь негодяи! — плакала Золушка, — Бедный наш Кощей!

— Слушай, Емеля… Давай мы их по-тихому сделаем… — предложил Дроу, — Повторяй за мной: По Щучьему Веленью, по Моему Хотенью, Борода, в которой тьма, с Черномора слезь сама… Да одна коль Сатана — слезь же и с Карачуна!

— По Щучьему Веленью, по Моему Хотенью, — торжественно произнёс Емеля: — Отвались от Черномора Борода!

И тут борода как была — так и отвалилась. И Черномор сразу и в размере уменьшился, и с лица спал, и всю стать свою растерял, стал маленьким щуплым карликом.

Увидел это Карачун, не будь дураком, цапнул Черноморову бороду и отдёрнул от Черномора подальше:

— Ой, Черноморушко! А чего это с тебя борода-то слезла? — ехидно поинтересовался Карачун.

— А ну отдай! — возмутился Черномор, протягивая за сим аксессуаром свои трясущиеся руки.

— А на что ты, говоришь, Яйцо Кощеево сменял? — продолжал ехидничать Карачун, — На лампу с Джинном? А ну давай её сюды… Немедленно! — он схватил Черномора за шкирку и принялся трясти: — Лампа будет моя! Моя! Моя!

— Слушай, ты, Емеля! — возмутился Дроу, — Я тебе чего велел сказать? А ты чего сделал?

— Велю тут я! — огрызнулся в ответ Емеля.

— Одного нейтрализовал, а второго? — продолжил Дроу.

— А второй мне ничего не делал! — возмутился в ответ Емеля.

— Так уж и ничего? — гнул свою линию Дроу, — Ты слышал, чего он только что про нашу Золушку говорил? Он хотел над её чувствами поиздеваться, и вообще погубить желал!

— Золушка тут не наша, а только твоя! — выдал в ответ Емеля.

— Вспомни, кто тебе кляп изо рта вытащил! — возмутился Дроу, — И кто тебя цепно-верёвочные лестницы делать учил! И кто вообще был против того чтобы тебя одного в подземелье бросить!

— Ну и бросили бы! Я бы сам выбрался! — паясничал Емеля.

— Всё равно! Он хотел погубить Золушку! — настаивал Дроу.

— Да и «хотел» и «сделал» — две большие разницы! — не унимался Емеля, — Не буду я никого наказывать за одни только намеренья! Да и лезть в чужие разборки — тоже не буду!

— Как это не будешь! — негодовал Дроу, — Мы — твои друзья, ты обязан нас во всём поддерживать! А ну немедленно вели и Карачуновой бороде отвалиться!

— По Щучьему Веленью, по Моему Хотенью, а ну-ка отвалитесь волосы от Дроу!

Услышав это, Дроу в ужасе схватился за свою роскошную шевелюру, да та осыпалась, словно песок сквозь пальцы.

— Ты чё сделал! — пришёл Дроу в ужас и в бешенство одновременно.

— Ты сам хотел, чтобы я за намеренья наказывал! — ехидно выдал в ответ Емеля, — За что боролся — на то и напоролся!

— Это за какие такие намеренья ты меня сейчас наказал?! — возмутился Дроу, — Да у нас, у эльфов — обрить на лысо — это одно из самых сильных оскорблений!

— А чтобы не смел тут повелевать! — насмехался Емеля.

— Чего это я — да не смел повелевать! — возмущался Дроу дальше, — Я, всё-таки, принц! Значит, имею право издавать указы и повеления!

— По Щучьему веленью, по Моему Хотенью, — смеялся Емеля, — Стань-ка Дроу толстым, да ещё кривым!

И вдруг превратился Дроу в толстого кривого урода.

— Да я тебе! — возмутился он, кидаясь на Емелю.

— По Щучьему Веленью, по Моему Хотенью… — нахально завёл в ответ тот.

— Да что ты творишь, Емеля! — возмутилась Золушка, — Немедленно всё исправь!

— И не подумаю! — с этими словами Емеля кинулся в лес.

А Дроу — за ним, да быстро сдулся из-за одышки и прихватившей поясницы, и медленно направился обратно.

— Ну всё, кронты! — в отчаянье пожаловался он Золушке, — Чувствую, я кого-нибудь сейчас убью!

А тем временем в Избушке на Курьих ножках продолжалась разборка: Карачун со всей силы тряс Черномора.

— Перестань, Карачун! — орал Черномор, — Что ты со мной вытворяешь! Мы же — друзья!

— Да какой ты мне друг! — заявил Карачун, — Во всём обскакал, даже спор выиграл! Это значит, по лбу бить собирался!

— Умей проигрывать, Карачун! — орал Черномор, — А лампой я бы с тобой и так поделился, желания-то только три! Я бы три свои загадал, а ты — следующий…

— Не надо со мной делиться! Стану я принимать от тебя подачку там, где сам могу взять! — он тряхнул Черномора со всей силы.

Из-за пазухи у Черномора с дзыньком вывалилась блестящая золотая лампа, похожая на заварочный чайник. Карачун схватил её и незамедлительно потёр прямо черноморовой бородой прямо под черноморово недоумение. Из носика заварочного чайника повалил дым, только не чёрный, а синий с блёсками, закрутился воронкой и материализовался в мускулистого синего мужика с жиденькой бородкой, оканчивающейся завитком, был у того мужика лысый синий череп с маленьким хвостиком, а вместо нижней части туловища у него был какой-то призрачный бесформенный кончик, как у привидения. В общем, никто толком не знает, как оно у привидений, но было вот так. Только явившийся персонаж собирался что-то сказать, как Карачун его перебил:

— Хочу немедленно к Бабе Яге!.. — скороговоркой выдал он, посмотрел на Джинна и в нетерпении добавил: — Хочу немедленно к Бабе Яге! Хочу немедленно к Бабе Яге!

— Три раза к Бабе Яге, — загнул на своей руке три пальца Джинн, — Слушаю и повинуюсь, — он покланялся: — А лампу передай следующему по очереди!

Джинн щёлкнул пальцами, и Карачун тот час же исчез. Лампа снова грохнулась со звоном на пол, Джинн спрятался обратно в лампу, а Черномор поднял её и призадумался, приложив один пальчик к нижней губе и задумчиво закатив вверх свои глазки.

И тут в избушку с рычанием влетел Дроу и кинулся на Черномора:

— За всё ответишь, супостат проклятущий!

Черномор пискнул от неожиданности и кинулся прочь. А Дроу — за ним:

— Поймаю, выпотрошу! Кот облезлый!

— Дроу, отстань от него! — прикрикнула появившаяся на пороге Золушка, — Маленьких обижать нельзя! К тебе это тоже относится!

— Намекаешь на мой избыточный вес! — возмутился Дроу и снова кинулся на Черномора, растопырив пальцы, словно хищник, готовый впиться когтями. Испугавшись, Золушка подставила подножку, Дроу шлёпнулся, перекувырнулся через объёмистое пузо и расшиб себе нос. А Черномор по-кошачьи подпрыгнул к потолку и руками и ногами схватился за люстру:

— Что это за урод? — в ужасе выпалил он.

— Ну всё, Золушка! — выдал Дроу, едва отлпепившись от пола и показав Золушке кулак: — Мы с тобой больше не друзья!

С этими словами он натужно поднялся на ноги, пыхтя и отдуваясь, выбежал за дверь.

— Дроу! Да куда же ты! — крикнула с порога Золушка, а потом подняла с пола валяющуюся там лампу с джинном.

А тем временем Баба Яга так и ехала на стогу сена. А Ехидный Внутренний Голос ей рассказывал:

— Ты представляешь! Стал Дроу лысым, кривым и толстым!

— А-а-а-а-ха-ха-ха-ха! — заливалась Баба Яга.

— Ещё и нос разбил! — глумился Ехидный Внутренний Голос.

— А-а-а-а, ха-ха-ха! — вторила Яга.

А кучер внизу, который тащил стог сена, всё опасливо на неё поглядывал да шаг ускорял.

И вдруг развезлось пространство прямо перед ними, и вылетел оттуда торжественно и в окружении белого бурана Карачун. Только Яга решила, что что-то произошло, как вдруг исчезло всё.

— Почудилось! — сделала вывод Яга.

Да только в этот самый момент снова разверзлось впереди пространство и снова торжественно появился Карачун. А потом видение повторилось ещё один раз и больше не исчезло, Карачун закружился вокруг стога сена, словно был приделан к нему на ниточке, всё приближаясь и приближаясь, словно ниточка эта на стог наматывалась, и так и шлёпнулся в него с размаху.

Повеяло холодком.

— Ба, Карачун! Ты как здесь оказался? — изумилась Яга.

— Я желание Джинну загадал! — заявил Карачун.

— Желание! Джинну! — делала невинные глазки Яга, — Ты бы моё блюдечко с яблочком прихватил! Или зеркальце волшебное! Хочу увидеть Дроу, лысого, толстого и кривого!

— Если бы я знал, что тебе оно нужно, прихватил бы! — заявил Карачун, — Но я так торопился на нашу встречу…

— Ба! На встречу торопился он! — снова невинным голоском выдала Яга, — Что даже ни цветов ни купил, ни кольца свадебного не заготовил! Как ты предложение-то делать собрался, старый хрыч?

— Да не серчай ты, Яга-Красавица! — принялся оправдываться Карачун, — Говорю тебе, торопился я! Меня супостат Черномор притеснял, уже почти прижал к стенке! И тут я — хвать, и оторвал у него его волшебную бороду, в которой у него вся сила!

— Ну и нафига ты мне её сюда приволок! — выругалась Яга, — Чего я тут с ней делать, по-твоему, буду?

— Так я это… Сам буду эту бороду носить! Чтобы тебе, Яга-Краса, больше нравиться! Вот у меня теперь сколько бород! Целых — две! Хочешь, белую надену, а хочешь — чёрную! — он мечтательно закатил глаза: — Огонь — и лёд!

— Лёд — может быть, — хмыкнула Яга, — Но вот огонь-то каким таким боком? Борода-то — чёрная!

— Дык, Черномор стихией дыма повелевал, а как известно — не бывает дыма без огня, — виновато оправдался Карачун, — Ну так что, берёшь меня в законные мужья?

— Да нафига ты мне в мужья! — возмущалась Яга, — Ни букета не принёс, ни кольца, даже зеркальце — и то не захватил! Ещё и старый и некрасивый к тому же!

— Эх, жаль что не знал, что тебе ещё и зеркальце нужно… — вздохнул Карачун, — Оно как раз у Черномора. Черномор в него постоянно на себя любуется, аки Нарцисс какой, постоянно спрашивает: «Я ль на свете всех чернее, всех кавайней и няшнее…» Лампу-то с Джинном я из него вытряс, знал бы я, что тебе ещё и зеркало нужно…

— Ещё как нужно! — возмущалась Яга.

— Потряс бы посильнее… — добавил Карачун.

— Ещё чего! — возмутилась Яга, — Вот ты бы потряс, да вытряс бы, зеркало бы упало и разбилось! Тебе семь лет несчастий, а я тут без зеркала сиди? Как я теперь лысого толстого кривого Дроу увижу, идиот старый! — она залупила Карачуну метлой по башке.

— Ой! — выдал тот, — Слушай, Красавица-Яга! Ну что тебе за радость смотреть на каких-то лысых толстых и кривых инвалидов! Ты лучше на меня посмотри, на красавца-раскрасавца!

— Да какой ты раскрасавец-то? — возмущалась Яга, — Хрыч старый!

— Ну на фоне того про которого ты говоришь… — задумчиво протянул Карачун, — О! Я понял! Ты для того на него и хочешь смотреть, чтобы я потом был всех принцев краше! Эх… Знал бы я что тебе так нужно будет это зеркало… Ну или, блюдечко с яблочком… Я же как раз у тебя дома был!

— Ой, а чего это ты делал у меня дома без моего-то разрешения и без моего-то приглашения? — тут же каверзно осведомилась Яга, — Лампу с Джинном у Черномора вытряс, говоришь? Ну и где она?

Карачун только пожал плечами.

— А бороду сюда нафига черноморову приволок! — ругалась Яга, — Как я теперь без неё влияние него иметь буду? Как буду силами его снабжать титаническими? Как я теперь буду управлять марионетками в том мире, когда Черномор там, борода тут, и тут так скучно? Я уже битую неделю тут куда-то еду, всё никак приехать не могу! Попала, называется! Тьфу! Хрень какая-то, а не попадание! Ещё и ты тут откуда-то сыскался! Нет бы Дроу, он — красивый хотя бы… А хотя… Нет, не надо Дроу! Он теперь лысый, толстый и кривой… И главное — я этого не увижу, потому что кое кто не захвалит с собой зеркало! — она три раза стукнула Карачуна метлой по башке.

Скомкал Карачун виновато бороду Черноморову у себя за спиной и сказал:

— Если тебе надо, Яга, у меня у самого зеркало есть, волшебное, ледяное, морозное! Через него можно на кого угодно морок навести! Главное — чтобы рядом с ним был лёд, тогда если он в лёд посмотрится, тот час же с моим взглядом повстречается, и уж тогда я над ним власть свою возьму! А ежели он с моей подачи врать начнёт… Чем больше будет врать другим, тем больше будет во власть мою попадать!

— Ты идиот, что ли! — разозлилась Яга, ещё раз ударив Карачуна по башке, — Ты! Власть! Возьмёшь! Да с этой бородой я сама над всеми власть-то брала! Через Черномора…

 

[1] Стёб на песнью группы «Руки вверх!» — «18 мне уже»

  • Падал унылый снег / Падал снег / Каменева Елена
  • Откровение. / Юджин Апт
  • Разведка / Васильев Ярослав
  • Убийство Крикет-холла / Фомальгаут Мария
  • Сергей Есенин, Ob du lebst noch, meine alte Mutter? / переводные картинки / Валентин Надеждин
  • Нервы не те / Шлейфер Влада
  • "Жизнетворение, жизнерешение — то человека обыкновение..." / Песни полночного ворона (сборник стихов) - новые стихи от 27.12.2019 / Воронова Влада
  • Солдат - NeAmina / Необычная профессия - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Kartusha
  • Макс / Гордеев Данииил
  • Личные сообщения на Литсайте vs Вконтакте. Treasure / Четыре времени года — четыре поры жизни  - ЗАВЕРШЁНЫЙ ЛОНГМОБ / Cris Tina
  • Лунный свет / Подарок под елочку / Нея Осень

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль