Глава 1 / Муза для негоцианта / Gatto Sonja
 

Глава 1

0.00
 
Gatto Sonja
Муза для негоцианта
Обложка произведения 'Муза для негоцианта'
Глава 1

Венеция, 1848г.[1]

 

— Уезжать тебе отсюда надо. Ноги в руки — и вон! — Юрате махнула в сторону из уже ставшего привычным пейзажа горящих домов. — Этот сброд не оценит.

Феб беспечно засунул руки в карманы жилета.

— Италия — это колыбель искусств, дорогая сестра.

— Для того, кто никогда не был за ее пределами — возможно. Но эта колыбель тебя придавит. И Якопо[2]. И Аврору[3]. Как вы можете цепляться за… — Вьесчи подняла с земли камень и указала на друга, — это. За воспоминания. Мы же выше этого, Феб! — отшвырнула часть отколотой праздничной мозаики.

— У тебя нет родины.

— У тебя ее тоже нет. Странно, что ты это не усвоил.

Фабио Молика, невысокий коренастый итальянец отвернулся от спутницы.

Два силуэта молчаливо застыли на фоне разбитой повстанческими боями узкой улицы с обшарпанными стенами облупившейся мозаики. По ту сторону канала венецианцы тушили горящие здания, звали на помощь святых и чертей. Всеобщая суматоха ночного города не трогала собеседников: оба видели вещи и страшнее. Но увядание некогда великолепного цветка — жемчужины Европы — угнетало киндрэт.

— А если я позову, — Вьесчи подошла вплотную, уткнулась лбом в сильное плечо и скользнула пальцами вниз, обрисовывая мускулистый рельеф руки скульптора. — Я же твоя муза, — подавила смешок.

— Я и любил тебя. Как Музу.

— Лгун, — мотнула головой.

— Твой портрет дожу[4]. Помнишь? Его линии были совершенны. Контраст красного наряда…

— Куртизанки, — шепоток обжег шею.

— Горящего наряда куртизанки и холод глаз. Мне казалось, что ты видишь меня насквозь.

— Полагаешь, за две сотни лет что-то изменилось, Феб?

— О да! — киндрэт откинул курчавую голову назад и засмеялся. — Я узнал твою подноготную.

— Не ты первый, не ты последний.

— И как спалось в объятиях дожа?

— Вооот твой секрет? — улыбнулась ревнивому молодняку. — Также как и в объятиях рыбака, разбойника, императора, папы или… кровного брата.

— Какая же ты… — он взял ее за руку и отстранился, разглядывая Юрате как произведение искусства, — роскошная…

— Очень жаль, — она резко остановилась, — что ты все еще любишь меня. Завтра я пришлю документы на тебя, Арору и Якопо. Не стоит Фэриартос разочаровывать Вьесчи. Мертвые вы ничего не сотворите. Во Франции вас встретят наши люди. Сегодня Париж — законодатель моды и искусства. Ты не хочешь завести учеников? Говорят, отвлекает от черных дум.

Феб молча кивнул, пропуская спутницу вперед.

 

***

 

Они приближались к торговому району, когда под ноги Юрате бросился черный комок живой плоти. За запахом немытого тела киндрэт к удивлению вдохнула здоровую кровь редкой четвертой группы.

— На ловца и зверь бежит, — ребенок был проворен, а ночные охотники — проворнее.

Юрате предусмотрительно схватила грязный мешочек с костями холодной рукой за запястья и с легкостью подняла его над землей, тряхнув для дезориентации. Щенок всхлипнул: локтевые суставы вывернулись.

— Закричишь, сделаю больнее.

— Отпустите меня, синьора. Пожаалуйста. Отпустите.

— Без рук. Знаешь, воришкам их отрубают.

— Я не хо… теел...

Феб с интересом наблюдал за незадачливым человеком:

— Не думал, что ты выбираешь в противники слабых.

— Покидай ты мир искусств чаще, обратил бы внимание, что слабые, если им дают вырасти, превращаются в озлобленных и опасных хищников.

Ребенок молча сопел, он забыл о ноющей боли и с тревогой и любопытством слушал разговор своих "жертв".

— Я не буду… злой. Обещаю, синьора.

Киндрэт почувствовали запах страха: кисло-соленый холодный пот. Феб брезгливо отвернулся.

— Сколько тебе надо?

— Что?

— Сколько ты хотел украсть у меня?

— Всего лишь несколько монет, синьора, клянусь… Вы бы даже не почувствовали...

— Ты готов умереть за несколько монет?

— Нет… пожалуйста, — раздались прерывистые рыдания.

— Теперь ты сказал правду. Так сколько тебе надо?

— Отпустите, синьора, — засопел воришка.

— Сбежать собрался?

— Подумать.

От простодушия (искреннего ли?) киндрэт засмеялись. Вьесчи разжала ладонь, и неготовый к такому повороту событий малыш рухнул с визгом на колени перед высокими тенями. В воздух просочился едва уловимый сладковатый аромат, — упав на камни, дитя разбило колени в кровь.

— Я дам тебе столько, сколько попросишь.

Ребенок настороженно посмотрел на статную даму и ее коренастого спутника.

— Вы за это хотите мое сердце? Оно очень маленькое, синьора. Глаза? Говорят они нечестные. Бабушка мне рассказывала о ночных охотниках. Они приходят за взрослыми и маленькими, они забирают все, что находят внутри.

Фебус скосил взгляд в сторону Юрате, всем видом говоря, что прекрасно понял, о каких ночных охотниках говорит воришка — Асиман[5] никогда не были осторожными.

— И что же еще тебе говорила бабушка?

— Что они умирают с восходом солнца… Поэтому и дала мне имя — Тсера — восход солнца. Она считает, что солнце...

— Тебя не защитит, — оборвала ребенка Вьесчи. — Оно обожжет и покажет всем, как ты ничтожно мал, мерзок и грязен. Именно с восходом солнца совершаются казни воришек. Так сколько ты хочешь?

— Сколько не жалко синьоре.

— Торгуешься? — Юрате сверкнула клыками. — Мне это нравится. Я отдам тебе… — Вьесчи достала кошелек и помахала перед носом ребенка, который при звоне монет успел забыть обо всех своих невзгодах. В глазах появился блеск, который красноречивее любых слов говорил, что они поняли друг друга.

— Все, что лежит в кошельке.

— Если? — воришка даже приподнялся.

— Если ты. Сейчас. При нас. Сделаешь одну вещь.

Фебус хохотнул и скрестил мощные руки каменотеса на груди — воображение у Юрате было отменное. И задание должно быть многообещающим.

— Хорошо, — воришка нахмурился и насторожился. — Но только одну.

Киндрэт облизнулась:

— Ту, которая доставляет тебе больше всего радости.

Ребенок задумался.

— Мне петь нравится. А моя бабушка говорила, что цыгане живут, когда поют… — робко отозвался воришка.

— Тогда пой, — удовлетворенно кивнула человеку.

Второй раз просить не пришлось. Это была песня о маленьких заложниках взрослых, чьи капризы они страшились не выполнить; о детях рожденных, чтобы умереть от холода и голода, о несчастливой любви, о дальних странствиях… Сюжеты плавно перетекали друг друга, где-то рефреном повторялась мысль о свободе, лихой судьбинушке и отчаянной головушке конокрада.

— Да у нас тут новая Шахерезада! — Феб присвистнул. — Не хочет ли твой лакомый кусочек проверить на нас бредни старушки? — Фэриартос коснулся плеча спутницы, выводя ее из оцепенения. — Не думал, что на тебя так повлияют цыганские страхи.

— Не будь смешон, — Юрате уверенно опустилась перед певцом на корточки. — Вот твои деньги, — на протянутой изящной ладони лежал обещанный кошелек.

Ребенок потянулся за ним, но напрасно. Вьесчи потянула с другой стороны.

— Но у нас был уговор, — обиженно пискнул цыганенок, не ослабляя хватку.

— Я дам тебе в два раза больше, если ты пойдешь со мной, — сверкнули белоснежные зубы. — Или, может быть… — киндрэт отпустила кошелек, и ребенок упал на лопатки, прижимая к груди заветную добычу, — боишься?

— Ничего я не боюсь, — темные карие глаза рассматривали звездное небо. Подходил к концу сентябрь и нагретые за лето камни теряли тепло. Прошлаязима забрала мать, брата и сестру. Отец гниет в казематах. А бабушке можно будет помочь деньгами этих сиятельных господ. Тсерита вернется за ней, когда вырастет — сияющая, как вновь взошедшее солнце. Да, именно так и будет. И все покорятся и падут ниц перед их богатством и величием.

Зрением хищника Юрате видела, как по грязной детской щеке скатилась слеза, но к ее удивлению ребенок не издал ни звука.

— Я пойду с вами, — цыганенок отмахнулся от руки помощи киндрэт и самостоятельно поднялся. — Только что я буду делать?

— Жить, — ответила киндрэт, словно речь шла о самой элементарной вещи на свете.

 

***

 

Фабио Молика Фэриартос погладил подушечкой пальцев голову шахматного коня и тот, поднявшись на дыбы, проскакал по указанным магом искусства клеткам.

Ненавязчивая демонстрация силы магии высшего фэри всегда забавляла Юрате. В эти моменты Вьесчи с содроганием думала о тех, кто станет на пути у добродушного на первый взгляд и вспыльчивого итальянца: на его защиту станут все каменные химеры. Феб обладал редкими талантами — мог оживлять статуи, элементы с барельефов и горельефов. Мог трансформировать живое существо в скульптурный элемент, вживить его в стену или дерево, трансформировать линии, плоскости, объекты.

— Зачем тебе понадобился это незрелый мешок с костями? — фэриа пригубил напиток «Кровь тысяча девственниц»[6] и в нетерпении побарабанил пальцами по резной ручке кресла. Несмотря на все свои магические манипуляции, Феб проигрывал.

— И это мне говорит Фэриартос? — Вьесчи походила и отсалютовала другу бокалом. — Шах и мат.

— Я не отрицаю наличие таланта у твоего подопечного, но сейчас ей не стать киндрэт. А для Лигаментов она слишком,… — мучительно впился взглядом в доску, в поисках лазейки — ничего.

— Целеустремленная и трезво мыслит.

— Точно! — взмах руки и фигуры рассыпались, превращаясь в полете в красочных бабочек. — Я объявляю ничью.

— Это лучше, чем попытка магического жульничества в твоем исполнении, — Юрате до сих пор не могла забыть его отвлекающие маневры с перестраивающимися в этот момент на доске фигурами.

— Любая наша муза готова услужить тебе. Петь только для тебя. И это голоса богов.

— Знаю, — Вьесчи лениво откинулась в кресле и наблюдала за другом из-под полуопущенных ресниц.

— А это? Да, боги наделили ее редким голосом, но сохранит ли она его? Научится ли им управлять? Это же годы тренировок. Зачем?

— Фэри поистине идеальны. Настолько, что я устала от этого.

— Да тебе не угодишь. Что же есть в ней такого? Что заставило тебя стоять на мостовой, раскрыв рот?

— Человеческое несовершенство.

— Что? — Феб подался вперед, прищурившись от любопытства.

— Насколько бы она не стала идеальной, она всегда будет несовершенной. Прекрасный сосуд с изъяном.

— Прости, — Феб протестующее поднял руки в немой просьбе не перебивать его, — но твое поведение меня волнует.

— Надеюсь, что не надолго.

В комнату вошел дворецкий и объявил:

— Учитель венецианской школы оперы. Синьора изволит?

— Мы его ожидаем.

 

 

  • Предупреждение / Кто гасит звёзды / Валевский Анатолий
  • Луна, луна (svetulja2010) / По крышам города / Кот Колдун
  • Тут так тихо / Плохие стишки / Бумажный Монстр
  • Завладеть / Блокнот Птицелова. Сад камней / П. Фрагорийский (Птицелов)
  • Зачем вам мои стихи / В созвездии Пегаса / Михайлова Наталья
  • За три недели до осени / wankishta
  • Июль. Жара. Духота / Душит душный дух июля / Хрипков Николай Иванович
  • Ъ (твёрдый знак) / Веталь Шишкин
  • Михайлова Наталья "Мотиватор" / Ловись рыбка большая и с икрой - ЗАВЕРШЁНЫЙ ЛОНГМОБ / Михайлова Наталья
  • Дороженька / Фотинья Светлана
  • Чем взяла ты его? / Васильков Михаил

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль