Глава 4. / Муза для негоцианта / Gatto Sonja
 

Глава 4.

0.00
 
Глава 4.

Вестминстерское аббатство

 

 

В почтительной ночной тишине Фабио с интересом рассматривал боковой неф Вестминстерского аббатства. Чтобы проникнуть на территорию усопших королей, ему не потребовалось зачаровывать привратников — путь был чист. Даже замок, единственное условное препятствие при его таланте управлять формами, был легкой разминкой. Способности проникать в любое помещение без лишних звуков позавидовали бы воры мира, и непременно обсмеяли бы: ведь цель подобных посещений — прийти, посмотреть, прикоснуться к формам и… уйти. Иногда оставив что-нибудь в награду: например, недостающий осколок какой-нибудь реликвии. Феб был благодарным туристом.

За спиной почувствовал человека — пахнущий луком и лаундауном[1] (видимо, пытался «лечить» головные боли), он уверенно двигался к Фабио. Киндрэт изобразил на лице доброжелательность и обаяние фэри, готового покорить своими чарами и уговорами строптивого незнакомца, характер которого выдавали тяжелые шаги, и развернулся к нему лицом. Вовремя. Золоченый подсвечник вертикально рассек висок Феба.

— Святые мученики! — зашипел киндрэт, подавшись от молотящего воздух предмета в бок. За шиворот творца потекла холодная, липкая, вязкая кровь.

Отступая, сканировал молчаливую фигуру нападавшего: ничего сверхъестественного! Обыкновенный человек. Но отчего не действует очар? Видимо, слишком возбужден.

«Неужели лаундау разбередил нервишки и превратил меня в его кошмар?»

Феб сделал еще один шаг назад.

«Интересно, когда он выдохнется, мы сможем поговорить?!»

Спина коснулась каменной стены: фэри оказался зажат в пустом нефе церкви, видимо, уготовленном для статуи. Отчетливо вспомнились: вампирическая эпидемия, смерти близких, массовые убийства киндрэт людьми[2]. И за этим человеком может кто-то стоять. Совсем как тогда.

Мощная рука каменотеса перехватила подсвечник. Удивление и недоверие в глазах противника, а вовсе не испуг, и Феб рванул в сторону, выкручивая плечевой сустав нападающего, вцепившегося за свое «оружие». Мужчина даже не всхлипнул, но подсвечник выпустил. Тот вернулся его обладателю, со смертоносной силой пробив височную кость, откинув ночного гостя в бок.

Феб вытер тыльной стороной кулака, в котором держал орудие убийства, уголок глаз: соринка попала. Он все сделал верно, как тогда, — никаких свидетелей.

Тихо скрипнула тяжелая входная дверь, и он почувствовал ее. Музу. Не видел, но знал: вошла, должно быть, в зал с центрального входа и теперь наблюдает за ним. Смутился: Аврора никогда не поощряла убийства, призывая его и Якопо к гуманному взаимодействию с людьми. Даже эпидемия не повлияла на мировоззрение их Музы.

«Черт бы побрал этих неженок!» — нахмурился Феб, подумав о предстоящем объяснении в необходимости убийства[3] соклановцу.

— Он на тебя напал? — звонко зазвучал ненавистный английский в пустом соборе.

— Да, — Феб всматривался в колонну.

— Не бойся, о том, что здесь произошло, я никому не скажу, — голос был чарующим, юным и манящим, как подобает голосу Музы. А еще в нем было едва скрытое любопытство и какая-то мальчишеская задорность, словно речь шла не о проступке, а об укусах собаки, сорвавшейся с цепи.

Муза отделилась от тени, и Феб мысленно присвистнул — это был молодой человек. На вид ему было лет двадцать пять, стройная фигура точено смотрелась в графике луны и киндрэт невольно залюбовался им. Скульптура современного денди — одет по последней моде, движения плавные, с леностью, глаза слегка прищуренные, а на лице — тоскующая улыбка все повидавшего Чайльд Гарольда[4].

— С кем имею честь? — итальянец чуть наклонил голову набок, всматриваясь в фарфоровую фигурку.

— О, вы меня совсем не помните? — соклановец более заинтересовано посмотрел на Феба. — Мы встречались в парижской «Хижине»[5].

Феб провел ладонью по щетине, пытаясь вспомнить.

— Меня было непросто определить среди стольких прекрасных Муз, — незнакомец пожал плечами и улыбнулся. — Мне самому поначалу было… необычно.

— Евгений? Белозеров? Ты что ли?! — теперь Феб присвистнул вслух. — Какими судьбами?!

— К твоим услугам, Молика, — киндрэт театрально развел руками, — для вас, итальянцев, Лондон — это край света, для тех, кто избрал Париж своим домом — склочный сосед, которому иногда надо нанести визит вежливости.

Феб молча кивнул и бесшумно опустился на корточки рядом с телом. Творец эти театральные политесы Муз терпел дозировано. Евгений присел рядом. Он едва скрывал любопытство, глядя на труп несчастного.

— Что-нибудь говорил перед смертью?

Феб отрицательно мотнул головой и потянул тело к лунной дорожке, чтобы лучше его рассмотреть.

— Совсем-совсем ничего?

— Говорю же. Ни-че-го.

— Очар пробовал?

— Я все перепробовал…

Евгений подскочил на ноги и стал возбужденно ходить взад-вперед за Фабио.

— О Дева! Это охранник.

— С кем не бывает, — Муз остановился за спиной Творца и дружески похлопал его по плечу.

— Не понимаю!

Евгений любопытно нагнулся вперед, облокачиваясь о плечи каменотеса.

— У него был мушкет, — Творец вытянул оружие, — заряжен. Одного выстрела было бы достаточно, чтобы сделать меня беспомощным на какое-то время. Вместо этого он размахивал подсвечником. Зачем?

— Ты понимаешь, что здесь происходит? — глаза Музы светились озорным блеском. — Это просто невероятно.… Все равно, что пройти посвящение заново. Как открыть свои способности и возможности!

— Что ты имеешь в виду?

— Не глупи. Этому бедняге повезло, что на его месте оказался ты. Быстро и не больно. Нам всем повезло.

— Случайности не случайны? — передразнил Феб.

— Любимые слова моего мастера, — Евгений пожал плечами и присел рядом, облокотившись своим о плечо каменотёса. — Фэри могут много больше, чем о них думают другие кланы. Мы видим… мимолетную красоту и ценность.

Творец согласно кивал головой, параллельно обдумывая план избавления от тела. Встревать с Музой в дискуссию было равносильно продлению мучений. Эти особи были знатными словоблудами.

— …Мы знаем о сокровенных струнах человеческих натур. Мы их чувствуем. Мы влияем не только на людей…

Каменотес сжал кулак: «Маленький ублюдок! Ну, конечно, как я раньше не догадался. Какой нормальный человек будет бросаться с подсвечником, когда у него есть ружье. Только тот, который не хочет привлекать внимания. Тот, кто действует…»

Феб смотрел на свои руки, окрашенные синькой луны:

— Твоя работа?

«…чужими руками».

— Это не работа, — Евгений отрицательно замотал головой. — Это — он кивнул в сторону тела, — и есть высшая безоговорочная форма подчинения искусству. Смотри, у нас есть сила влиять на людей.

— Он мог меня убить!

— Как и меня, — Евгений счастливо засмеялся, глядя на луну, подсматривающую в окно собора. — Ты даже не представляешь, Феб, — он приобнял окаменелую фигуру итальянца и зарылся лицом в мощное плечо фэри, — как я счастлив! Прости, за эту жертву. Тебя не должно было быть здесь. Никого не должно было быть здесь, — он шелестел в ухо тем самым чарующим голосом. — Ты встал между ним и мной. Рисковал…

— Что ты ему сказал?

— Убить первого встречного. Не пользуясь ружьем. Но этим первым встречным должен быть я, — Евгения наклонился и заглянул в глаза Фебу. — Понимаешь?

Скульптор посмотрел в лицо собрата:

— Но какой тебе прок от этой… пешки?

— Музам тоже иногда приходится защищаться. Особенно одиночкам. И порой это не самые благородные способы, воспетые кланом. Феб я давно ищу Творца, и слышал, у тебя нет Музы.

Молика внимательно изучал это точеное одухотворенное и одержимое непонятными ему демонами лицо. Сравнивал. Их Аврора, словно светилась изнутри, а этот вечный юноша, молодевший на глазах от лунных всполохов, не светился, нет, он горел. Горел какой-то идеей.

— Готов ли ты служить своему Творцу? — Феб задумчиво улыбнулся. — Наверное, нет еще.

— Полагаю это отказ? — Евгений отстранился. — Жаль. Мне еще… никто не отказывал.

Творец молча поднялся и задумчиво посмотрел в неф, где его зажал неудачный противник.

«Бедняга, он даже не понял, что стал жертвой плохой шутки. Или псевдонаучного эксперимента».

— Тебе помочь избавится от тела?

— Мы не будем от него избавляться.

— Как это? Ну а замуровать в стену? Или перемолоть в пыль? Я слышал, ты мастер на эти штуки! Мы же не можем оставить его вот так…

— Почему нет?

— Ну, улики. И все-такое… Убийство в Вестминстерском аббатстве.

— Ты сослужишь плохую службу женатому христианину, если замуруешь его тело в стену. Как бы он не умер, его семья должна с ним проститься.

— Семья? — Евгений обернулся, — Основатель, о чем ты?

— У него на руке обручальное кольцо, на шее — крест.

— Что ты предлагаешь?

— Оставить все как есть. А это, — Феб махнул позолоченным подсвечников, — я заберу на память. О сегодняшней ночи. Вот так. Спи герой с миром, погибший от рук грабителей Вестминстерского аббатства. Ты же сложишь про него песню?

— Идея! Пусть это будет героическая баллада… Что скажешь? — за киндрэт тихо хлопнула дверь и собор погрузился в тишину.

В дорожке лунного света бледнело тело персонажа британского эпоса.

 

***

 

Евгений вызвался проводить скульптора до перекрестка. По пути он говорил не умолкая — о странах, где успел побывать и людях, которых повидал. Рассказывал о талантах заклинателей змей, о религиозных трансах, египетских мамелюках, безоговорочно идущих на смерть, и своих домыслах и изысканиях в области человеческого сознания. Живо интересовался природой магии Творцов, их негласном союзе с Музами. Его страшила и вместе с тем будоражила мысль о том, что у Творца единственная Муза. Их связь представлялась ему чем-то сверхъестественным и волнующим.

— Это не отношения, а лебединая песня!

— Если тебе повезет, брат. Ну все! Здесь наши пути расходятся, — Феб кивнул на перекресток.

— Сегодня мне повезло! — Евгений раскрыл объятия в примиряющем жесте. — Прости за испорченную ночь! — и сделал шаг на встречу.

— Так-то лучше, — Фабио грубовато, по-простому, похлопал франта по спине. Злость на юного экспериментатора поутихла: все-таки восторженные, обаятельные и всегда в великолепном настроении Музы знали толк в магии очарования.

«И потом, они так давно не виделись!» — пытался оправдать душевный порыв голос рассудка.

— Тише-тише, — смеялся Белозеров, сбивая с себя каменную пыль, — в каком виде я пойду на свидание?

— Только не чопорная англичанка! — Фабио озабоченно отстранился. — Неужели сырость меняет и вкусы? Да у этого народа не только кровь холодная, но и…

— Ты будешь приятно удивлен, друг мой! Ибо эта юная дева — итальянка.

— Итальянка? Здесь? В такую погоду? Какой злой ветер принес сюда этот дивный листок из страны солнца и золотых виноградников?

— У этого Зефира есть имя и должность. Директор итальянских гастролеров… да что я все толкую! Вот. Взял, чтобы не пропустить такое событие! — киндрэт равнодушно пожал плечами на изумлённый взгляд скульптора, при виде сложенной в несколько раз городской театральной афиши, видимо сорванной со стены, которую Евгений достал из-за сюртука. — Здесь, — он постучал пальцем в перчатке по бумаге, — все ответы на твои вопросы. Не пропусти! Она универсальна, прекрасна, божественна!.. — плавный, дирижирующий взмах и перед фэри остановился кеб. Лошади дернулись, но не успела рука опуститься на трость, как животные успокоились.

— Не пропусти! — повторил, вскакивая в карету. — Это будет открытием века! Обещаю…

Звонкий голос Музы, с переливистым солнечным смехом, похожий на пение кенара, поглотил лондонский туман. Скульптор остался один у перекрестка. Бессильный огонек фонаря истерично подрагивал сквозь мутные стекла, кладя желтовато-синие, уходящие в темную зелень, близорукие мазки света.

Ночь была окончательно загублена.

Фабио раскрыл афишу и пробежал глазами.

«Театр Конвент-Гарден представляет!

Итальянские гастроли.

«Травиата» Дж.Верди.

Директор Паоло Меццо,

сопрано — Марчелла Альери,

тенор — Лучанно Пиротто»

«Какой дурак будет искать среди актрисок Ученицу!» — хмыкнул Феб.

Человеческий брак был репетицией в сравнении с тем, что представляли собой отношения мастер-птенец. И в отличие от супругов, которые могут разъехаться в разные стороны, а через надцать лет не вспомнить и имени друг друга, киндрэт вместе с бессмертием дарили частичку себя, своей силы, воли и, конечно, знаний. Нет, ни о каких актрисах и речи быть не может! С досадой, чувствуя, что зря теряет время, скомкал афишу и бросил под ноги.

«Больше никаких случайностей!» — фэри уверенно зашагал через перекресток.

Комок типографской краски качнулся от порыва ветра. Через секунду за спиной послышался легкий топот и его окликнули:

— Сэр! Вы обронили, — юноша лет восемнадцати, по виду проститутка, протягивал его «пропажу», а в глазах — немая просьба о вознаграждении. Что ж, он вознаградит его.

И себя.

 

  • Зимняя дорога (Лещева Елена) / Лонгмоб "Истории под новогодней ёлкой" / Капелька
  • Хрупкая нежность / Простите мне моё распутство... / Лешуков Александр
  • Ничей / В ста словах / StranniK9000
  • Сказочник - NeAmina / Необычная профессия - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Kartusha
  • Участник 3 Аф Морган Лидия / Сессия #5. Семинар октября "Такой разный герой". / Клуб романистов
  • Пряный вечер - Kartusha / Путевые заметки-2 / Хоба Чебураховна
  • Златым огнём / Окружности мыслей / Lodin
  • Помпа Балла - Ротгар_Вьяшьсу / Лонгмоб - Необычные профессии-3 - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Kartusha
  • Салфетка-11.1 / Салфетки / Риндевич Константин
  • Щука / bbg Борис
  • Танец мечей / Бамбуковые сны-2. Путевая книга / Kartusha

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль