Маленький Фей. Книга первая, часть вторая "Изгнанник Фей" (главы 1-5)

0.00
 
Ремер Михаил
Маленький Фей. Книга первая, часть вторая "Изгнанник Фей" (главы 1-5)
Изгнанник Фей
Изгнанник Фей

 

Глава первая. Жизнь вне дома. Первые друзья.

— Вот ты где, маленький сорванец! — ухо Фея схватила чья-то цепкая костлявая рука и, больно вывернув, потащила вслед за собой. — С утра должен был полы вымыть. Дров наколоть должен был! В бочку воды натаскать! А вместо этого? По улицам шатаешься. Да какой из тебя помощник! Зря, зря ведьму ту послушал! Разжалобила. «Возьми», — говорит, — «мальчика на воспитание. Подспорье тебе на старости. Помогать будет!» — передразнивая слова неведомой старухи, прохрипел высокий худой старик с лысой, сияющей, словно отполированная чаша головой. — Смотри у меня, это — последний раз. Не выполнишь к сроку, что поручено, живо на улице окажешься! Пикнуть не успеешь! Понял?

— Да, я всё понял. Пустите меня, больно! — что есть мочи заверещал Фей.

— Да пошевеливайся! — старик, гневно сотрясая длинной седой бородой, некогда пышной и, несомненно, когда-то бывшей предметом особой гордости владельца, завёл его во двор одного из самых ветхих домов. Выпустив, наконец, ухо мальчика, он отвесил ему звонкую оплеуху, прикрикнув вдогонку: — Закончишь — ступай месить глину в бочке.

Мальчик проворно вбежал в дом. Боже мой, ещё никогда ему не приходилось видеть такого убогого жилища! В покосившейся печке стояли несколько обгоревших, кое где потрескавшихся, глиняных кувшинов. Маленькие окошки, скорее напоминавшие бойницы, были аккуратно застеклены потрескавшимися стёклами разного цвета. Застиранные занавески некогда нежно-розового цвета, выцвели и уже одним своим видом вгоняли в уныние. Ветхие доски, служившие полом; казалось, их отодрали от соседского забора и наспех обстругали топором. Однако же прибиты они были очень тщательно; сразу видно, в своё время хозяин не пожалел времени на их подгонку. Одна из резных ножек кухонного стола куда-то пропала, а её место заняла тщательно вырезанная и аккуратно прибитая высушенная ветка. Два больших глиняных кувшина, заменявших табуретки, неуклюжие, но аккуратно сделанные шкафчики и стеллажи для глиняной посуды, накрытая жёсткой циновкой кровать из резного дерева, видавшая лучшие времена. Но, странное дело, всё аккуратно расставлено, прибрано и разложено. А на столе — маленькая глиняная вазочка с букетиком простых полевых цветов. В общем, создалось впечатление, что в этом доме живёт бедный, но очень опрятный человек.

Тяжело вздохнув, Фей, обернулся, пытаясь понять, зачем здесь уборка, всё ведь и так в идеальном порядке, и вдруг замер. С небольшого портрета прямо в упор на него смотрел невысокий, но крепко сбитый мужчина, с чёрными как угли тараканьими усиками и блестящими живыми глазами. Его ладонь лежала на рукояти сияющего даже на картине клинка, грудь закрывала искусно сплетенная кольчуга. Алый плащ, горделивая осанка, герб на щите, всё говорило о том, что этот человек не простой воин. Портрет был обрамлён тончайшей работы золотой рамкой и выглядел здесь так неуместно, что Фей надолго замер, в изумлении глядя на него. Пожалуй, если бы незнакомец с портрета подмигнул или что-то спросил у ошарашенного мальчика, он бы совершенно не удивился, настолько реалистично тот был выведен умелой кистью. Простояв так минут десять, Фей всё-таки пришёл в себя и, чуть вздрогнув, снова оглядел убогое жилище.

— Что же, пора приступать к уборке, — подумал Фей. — Интересно, где здесь тряпка и швабра?

В замке каждые две недели он должен был делать влажную уборку у себя в комнате. Именно поэтому, особого труда разобраться, что к чему для него, конечно же, не составило. Взгляд мальчика остановился на небольшой дверке, очень похожей на дверь в кладовку.

— Посмотрим, что здесь есть, — пробормотал он, открывая тихо скрипнувшую дверь. Точно! В крохотной комнатке лежали ведро, тряпка, для мытья полов и ещё какие-то вещи, предназначения которых мальчик так и не смог понять. Порывшись в содержимом кладовки ещё и так и не найдя швабры, Фей, тяжело вздохнув, взял в руки ведро и направился прямиком за водой.

Источник был общий и для того, чтобы набрать воды ему пришлось выйти за территорию деревушки. Не сказать, чтобы эта прогулка ему не понравилась, просто было не очень приятно идти через улицу, чувствуя на себе недобрые и колкие взгляды прохожих.

— Интересно, что во мне необычного, может, крылья? — подумал Фей, но тут же вспомнил: перед перемещением Дина предупредила: — «Как только ты окажешься за пределами Долины, твои крылья отпадут сами собой, а рост станет таким же, как у местных ребят».

— Наверное, все так смотрят на меня просто потому, что я здесь совсем новый человек, — решил Фей и, стараясь расплёскивать как можно меньше воды на землю, пошёл от источника обратно к лачуге.

— Так это ты — королевский наследник? — услышал он вдруг насмешливый юношеский голос прямо над ухом. Как и любому мальчишке, ему тут же захотелось ответить что-нибудь обидное, но, подумав, Фей решил, что на первое время лучше избегать появления врагов.

— Точно-точно, это он! Смотрите, убегает. Ха-ха-ха! — заверещал с другой стороны другой, не менее противный голос.

— Интересно, зачем он сдался старому Миреку?

— Чтобы выдать за него свою дочку, и стать королевским тестем! — дружный мальчишеский хохот раздался за его спиной, когда мальчик закрывал калитку.

— Всё-таки хорошо, что не стал огрызаться, — подумал Фей, из окна огладывая улюлюкающую толпу таких же, как он по росту мальчишек.

С мытьём полов он покончил быстро, чего нельзя было сказать о колке дров. Никогда раньше не державший в руках топора, Фей всё-таки быстро разобрался в том, как им пользоваться. Положив на землю небольшой пенёк, он осторожно замахнулся и опустил инструмент. «Звяк!», полено чуть повернулось и топор, опасно отскочив, воткнулся в утоптанную землю.

— Надо бы его чем-то подпереть, — оглядываясь вокруг в поисках чего-нибудь подходящего, подумал Фей.

Сказано — сделано. Подперев непослушное полено с обеих сторон небольшими щепочками, он снова повторил попытку. «Бум» — глухо стукнув, топор воткнулся в сыроватое дерево.

— Отлично! — пробормотал Фей, с трудом выдёргивая инструмент. — Сейчас я тебя!

Удар — но в этот раз клинок вошёл заметно правее предыдущей метки.

— Э, да так я провожусь с одним поленом до самого вечера. Надо что-нибудь придумать.

«Бум» — раздалось из-за угла. Глубокий вздох, громкое «Ап!», удар и звон разлетающихся во все стороны деревяшек

— Так. Похоже, кто-то по соседству занимается тем же, чем и я. Занятно.

Осторожно подкравшись к старому плетню и, найдя небольшую щёлочку, мальчик стал внимательно наблюдать за тем, как некий здоровяк, по виду чуть старше его, ловко колол дрова. Затаив дыхание, он следил за соседом, стараясь не пропустить ни одного движения. «На здоровый пень ставим полено, — чтобы не забыть, шёпотом проговаривал Фей каждое движение соседа, — наносим по нему удар инструментом и, если деревяшка не раскалывается, бьём обратной стороной топора по пню. После этого собираем разлетевшиеся в стороны половинки». Запомнив всё до мелочей, Фей вернулся к своему занятию. Внимательно оглядев двор в поисках пня, который мог бы послужить опорой, он расхохотался и, ударив себя ладонью по лбу, воскликнул:

— Вот разиня! Мог бы и догадаться.

И в самом деле, посреди дворика из земли торчал пенёк, вдоль и поперёк покрытый следами ударов топором. Аккуратно установив первое полено и тщательно прицелясь, Фей, что есть силы ударил по нему топором. Деревяшка, звонко щёлкнув, раскололось на две части. Освоив, таким образом, технологию, мальчик достаточно быстро наколол целую гору дров. Это занятие настолько увлекло Фея, что он и не сразу заметил, что от постоянного напряжения у него гудит спина, а руки, не привыкшие к такой работе, покрылись волдырями.

— На сегодня хватит, — потирая гудящую от напряжения спину подумал он. — Тем более что ещё надо наполнить бочку с водой.

Последнее задание оказалось самым трудным. Ёмкость была огромных размеров, а расстояние до источника, поначалу показавшееся смешным, с каждым новым заходом, казалось, увеличивается на несколько метров. Едва набрав половину бочки, Фей без сил опустился прямо на землю и, опершись спиной о пень, закрыл глаза.

— Был бы чуть умней, догадался бы сесть на полено, — Мирек словно появился из воздуха. Кряхтя и охая, он снял со спины вытянутую объёмную корзину. — Чего смотришь? Помогай!

С трудом поднявшись на ноги, мальчик попытался пошевелить её и чуть не упал, такая она оказалась тяжёлая.

— Внутри глина — коротко сообщил Мирек, — у тебя полчаса, чтобы отдохнуть. Я пока извлеку всё содержимое. Потом приступишь к работе. Холодная, не пей, — видя, что его новый подопечный потянулся за висевшей рядом глиняной кружкой, прокряхтел он. — В доме, справа от входной двери стоит ведро. Сверху — полотенце. Вода там тёплая и не вкусная. Зато не заболеешь. Держи! — невесть откуда достав ломоть чёрного хлеба с четвертинкой луковицы, заговорил он снова. — Заслужил.

Пока старик, кряхтя, извлекал глину из корзины, Фей, лежа в тени домика, думал о том, в какое странное место занесла его судьба. «Если жизнь в новом доме тебе покажется невыносимой, просто дай знать, и я перенесу тебя куда-нибудь ещё. Но помни, у тебя будет всего три попытки. Их ты можешь использовать только в течение трёх следующих месяцев». — Вдруг вспомнились ему напутственные слова Дины.

— Рано похвалил, — с этими словами сухая рука снова впилась в ухо мальчика. — Говорил полчаса, значит полчаса. Понял?

— Понял! — взвизгнул от боли Фей. — Пустите!

— Марш размягчать глину! Живо!

Встав в центре широкой, но не высокой деревянной ёмкости, Фей начал медленно месить ногами её вязкое содержимое. Не то чтобы это занятие ему очень понравилось, но его монотонность и простота позволила задуматься о чём-то своём. Привело в себя его лишь сопение и недовольное ворчание Мирека.

— Я — старый бедный гончар. Посуду глиняную делаю и вымениваю на еду или одежду. Без помощи тяжело уже. Нанимать за деньги даже и ученика — дорого. Утром на рынке появилась старая ведьма. Та, что тебя с собой притащила. Упрашивала взять на воспитание. Многим нужен в помощь крепкий мальчик. Но ты наследник каких-то там королей. Сначала удивились, потом испугались; а как за тобой солдаты завтра придут? Разбежались, понятное дело, кто куда. Никому наследник не нужен. Оно и понятно, раз царских кровей, значит белоручка. Мало что умеешь. Мне деваться некуда, я старый. Вот и решил взять к себе. А вдруг и вправду король? Гладишь, и пристроишь старика к себе, — неожиданно озорно подмигнул мальчику Мирек. — Вижу, наследников королей тоже не балуют там, у тебя? — через несколько минут снова заговорил старик. — Молчишь? Ну-ну. Молчи себе на здоровье. Но общаться всё равно придётся. В одном доме жить будем, — после длинной паузы добавил он. — Мирек меня зовут. Для тебя — дедушка Мирек. А тебя?

— Фей.

— Странное имя, другое надо. Хотя, — добавил он после небольшой паузы, — оно человеку родителями даётся. Что-то да значит. Не буду ничего менять. Фей — значит Фей. Интересная штука: дают тебе, а пользуются все вокруг. Это я про имя, — пояснил он, вытягивая из глины длинное горлышко неуклюжего сосуда. И любуясь им, гордо добавил. — Сосед заказал к свадьбе дочери. Сделай, — говорит, — Мирек, кувшинов винных да побольше. За ценой не постою! — потом, задумавшись, грустно добавил, — А я своей и платье подарить не могу. Сослал на заработки в соседнюю деревню. А жить-то как-то надо, — вздохнув ещё раз, добавил он печально.

Вечером, когда все дела были переделаны, и партия новых кувшинов сохла на уходящем солнышке, Фей, сидя на крыльце, вспоминал свой дом и старался удержаться от слёз, так и норовящих закапать из глаз. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как он последний раз видел своих близких друзей и родных, хотя всё ещё стоял день. Дина, Катерина, мама и многие-многие другие. Как же тоскливо без них! Задумавшись, он и не заметил, как к нему подошёл старый Мирек.

— Возьми — протянул он мальчику.

— Что это?

— Полотенце и кое-что из одежды, — увидев удивлённое лицо Фея, пояснил он охотно. — Караван проходил давно, какой-то кувшин разбили красивый. Я заново склеил. Еды дали и ещё одежды разной. Сначала обрадовался. Думал, дочке, наконец, платье подарю. Но то всё для мальчика оказалось. Потом думал, может, внуку отдам, — старик снова замолчал, потом, тяжело вздохнув, добавил. — Внуков ещё долго не будет. Продать хотел, а взять никто и не взял. Кому у нас носить такие вещи красивые? Думал подарить, жалко стало. Вот, пригодилось.

— А полотенце?

— Какой же ты неряха! — рассердился вдруг старик. — Если хочешь спать на улице, можешь не полоскаться. Если решишь в доме, смой грязь сегодняшнюю. Вон та будка. На крыше кувшин. Закрываешься и отворачиваешь краник, вода потечёт. Смотри только, не сильно. Иначе не хватит.

Ополоснувшись, мальчик на самом деле почувствовал себя гораздо лучше: противная липкость тела пропала, запах пота смылся вместе с частью усталости. Войдя в дом, он увидел Мирека, накрывающего на стол. Кусок чёрного хлеба, сыр и кувшин, до краёв наполненный какой-то молоком. Вот и весь ужин.

— Дедушка Мирек!

— Да?

— А что это за стая мальчишек, что бегает по дворам?

— А эти-то? Бездельники. Из семей, что побогаче. Дома работники есть, так они и болтаются без дела. Хотел взять в ученики — ничего не могут. Да ещё и монету просят каждую неделю. Да ещё и корми. Бездельники! — сердито проворчал он.

На этом разговоры на сегодня закончились. Мирек, со стонами и оханьем, забрался на большую дубовую кровать, Фею же он постелил на широкой скамейке напротив печки. «Как же на этом спать!», — ужаснулся мальчик, глядя на две жёсткие циновки и тюфяк. Но, лишь только его голова коснулась убогого подобия подушки, Фей тут же уснул.

— Работать пора, а ты спишь! — сухая рука Мирека вмиг сдёрнула циновку с дремлющего мальчика. — Зря взял! — проворчал он снова. — Сегодня вместе за глиной идём. На дворе кувшин с водой — умоешься. Затем завтрак и выходим.

Умывшись, Фей вернулся в дом, ожидая увидеть знакомый чёрный хлеб, но вместо него на столе его поджидали хрустящая белая булка и компот. Поймав недоумённый взгляд своего нового работника, Мирек живо рассказал. Он вообще всегда охотно разговаривал, просто из-за необычной манеры общения создавалось впечатление, что он угрюмый и неразговорчивый старик.

— Сегодня праздник. Дочери тринадцать. Домой придёт послезавтра. Тебе-то сколько? — чуть подумав, спросил он.

— Тоже тринадцать. Вчера было.

— И не сказал? Обидеть хотел! Хотя, — Мирек на секунду задумался, — знаю. Боялся.

Затем подошёл к потрёпанному серванту и, порывшись в его бесчисленных шкафчиках, достал, наконец-то зелёный кружочек и, протянул его Фею.

— Дарить больше нечего. Медяк один и остался. Глядишь, на ярмарке сладость какую купишь. Знал бы раньше, кружку красивую сделал. Завтракай.

— Дедушка Мирек, — окликнул старика, Фей. — Дедушка, а кто это, на потрете? — мальчик кивнул, указывая на изображение незнакомца.

— А, это? — Мирек на секунду замер, словно думая, что сказать в ответ, потом, снова вздохнув, устало махнул рукой и молча вышел из лачуги.

 

Позавтракав, Фей взвалил на спину корзину для глины и пошёл вслед за Миреком. Поскольку было раннее утро, то народу на улице ещё не было. Провожать их в путь выскочил лишь огромный пёс, который с диким лаем бросился на мальчика, но тут же получил по носу огромной тяжёлой палицей Мирека и с визгом умчался в ближайший двор.

— Тебя не знает ещё. Соседский. Этого не бойся. Овчара сторонись. Давно здесь живёт. С тех пор, как хозяин исчез. Вон в том доме жил, — Мирек палицей указал в сторону практически полностью разрушенного дома. — Жители к нему привыкли, хоть и боятся. Покармливают иногда. За это за овцами следит. Ни одной ещё не пропало. А к дому так никого и не пускает. Бобо его до смерти боится.

— Кто?

— Бобо. Пасынок соседа. Дурачок, — Мирек поправил лямку своей корзины и молча потопал вперёд.

Около получаса шли молча. Затем Мирек, не любивший тишину, начал очередной рассказ.

— Раньше я богатым был. Прадеды, так те, говорят, королевских кровей. Дом большой, жена красивая, детей пятеро. Стадо овец, табун лошадей. Думал, что так и должно быть. Потом пришёл в село нищий, милостыню просить начал. Я не дал. Сказал: «Сам виноват. Работать, говорю, не хочешь, вот и живёшь, как пёс: ни дома, ни близких». Тот ухмыльнулся и в ответ: «Ну-ну, посмотрю-ка я на тебя лет через пять». Я тогда только рассмеялся. Чего, думаю, мне-то бояться. А потом… Сначала лошадей угнали. Потом почти всех овец волки задрали. Посевы град побил. Пожар дома. Жена с детьми ушла. Старший только уходить отказался, да дочь я не отдал. Собрал всё, что смог, продал. Пошёл с дочкой малой и сыном оставшимся куда глаза глядят. Попал в деревню эту. Дом купил и стал жить. А деньги-то заканчиваются. Дочь в селение соседнее работать пошла. У циркача за домом следит. Сын — в ученики кузнецу в город. Сам в подмастерья к гончару подался. Только он меня и взял. «Кому, — остальные говорят, — работник такой нужен?». Поначалу ничего не умел. Потом тарелки делать научился, потом кувшины. А потом гончар-то и умер. Теперь я за него. А ровно через пять лет встречаю нищего того. «Ну что, говорит. По-твоему вышло или по-моему? Только, говорит, Всевышний решает кому и сколько. Так, что носа почем зря не задирай. Не зазнавайся, говорит. Вот тебе и урок». Я его давай спрашивать: «Да как же так? Да что мне теперь, век в лачуге этой жить?». А он в ответ ухмыльнулся недобро: «Как подарят дочке твоей платье новое, так и кончится нищенствование твоё». Вот уже почти пять лет коплю. Никак не получается. Соседей думал грабить. Да не стал. А на портрете мой пра-пра-пра-прадед. — вздохнув, добавил он и замолчал.

За разговором они медленно подошли к какому-то полю.

— Дедушка Мирек, а что это за поле?

— Лён дикий растёт.

— А что это?

— Из него нити делают.

И дальше в полном молчании они шли до самого ручья.

— Здесь я и беру глину. Отдыхаем, загружаемся и идём домой, — Фей без сил повалился на тёплый камень.

— Дедушка, ты так каждый день ходишь?

— Нет. Набираю, сколько могу унести, потом посуду делаю. Через день снова иду Вчера ты помогал — рано закончили. Сегодня больше глины принесём. Посуды больше сделаем. Денег больше.

— Тогда давай нагружать корзины?

— Давай.

Лямки впивались в плечи, корзина то тянула назад, то норовила придавить к земле. Пот заливал глаза. Мирек по обыкновению что-то рассказывал, но Фею было не до того. Даже мальчишки, выкрикивавшие вслед какие-то колкости и шуточки, в этот раз остались без внимания. Сбросив корзину на землю, Фей без сил повалился на спину рядом с пнём и закрыл глаза.

— Вот вода. Умойся. Иначе пот в глаза попадёт, щипать будет. — Мирек, как всегда был на ногах и готов к работе. — Отдых полчаса. Потом идёшь месить глину.

Через полчаса, с трудом переставляя ноги, Фей месил уже успевшую стать ненавистной кашу. «Чвак, чвак, чвак» только и доносилось из-под ступней. Мирек, монотонно толкая ступнями огромное колесо, что-то напевал себе под нос и, словно колдун, вытягивал из серого куска глины то кувшин, то кружку, то ещё какую-то посудину.

— Завтра обжигаем посуду, — наконец объявил Мирек. — До обеда всё сохнет, после — отправляется в печь. Послезавтра ярмарка, там мы всё и продадим.

Ополоснувшись, Фей обнаружил, что вода в бочке уже заканчивается и надо бы с утра набрать ещё, о чём тут же и сказал Миреку.

— Дров ты наколол ещё вчера. Так что ступай, — и, засыпая, он добавил. — С мальчишками аккуратней. Те ещё забияки.

Утром Фея разбудил лучик солнца, светивший прямо в лицо.

— Лучик, лучик, зачем меня будишь? — рассмеялся он и, повернувшись на другой бок, попытался уснуть. Но в это время сосед снова начал колоть дрова, так что очень скоро Фей отказался от этой затеи и, сладко потягиваясь, поднялся со своего жёсткого ложа. На столе, как обычно, его поджидал чёрный хлеб и молоко. Улыбнувшись, Фей оглядел комнату, вдруг ставшую такой милой и родной. Странное дело: искусный портрет куда-то исчез. «Что же, раз Мирек так решил, значит на то есть причина» — подумал Фей и приступил к трапезе.

Позавтракав, он хотел познакомиться с хозяйством поближе, но, вспомнив слова Мирека о мальчишках, решил сначала натаскать воды: «В конце концов, двор я смогу посмотреть и после», — решил он и, схватив вёдра, отправился за водой. Всё тело ныло после вчерашнего похода за глиной и, казалось, готово было рассыпаться на кусочки. Ноги не хотели идти. Превозмогая боль, Фей наклонился и зачерпнул воды. Мамочки, как же тяжело! Но, подрядился — значит надо сделать. Еле добравшись до деревянной лохани, он выплеснул оба ведра внутрь и, заглянув туда, тяжело вздохнул. Словно и не было этих двух вёдер. С трудом поборов в себе желание бросить всё и, вытянувшись во весь рост, упасть на землю, Фей снова поплёлся к источнику. Потом ещё раз и ещё. С каждым следующим разом становилось всё легче и легче. Прогулка же с последними двумя вёдрами вообще доставила лишь удовольствие, несмотря на гудящие от усталости руки и ноги. Он уже почти дошёл до села, как вдруг упёрся в стенку из ухмыляющихся мальчишек.

— Ваше Величество не находит эту работу слишком унизительной для себя? — с издёвкой поинтересовался самый старший из них.

— А где же ваша корона и мантия, Вааааашство? — протянул вихрастый мальчишка чуть поменьше, чьё лицо было густо усеяно веснушками.

Фей молча попытался обойти сорванцов, но дорогу ему вновь преградил старший.

— Куда же вы так торопитесь? Вчера мы весь день ждали вашей аудиенции. Не подобает королям уходить, даже не поговорив.

— Мне не о чем с вами говорить. Дайте пройти!

— Это почему же? — старший с притворным любопытством поднял брови. — А! Потому, что надо работать, иначе неудачник поколотит вас. Понимаю. Но, если вы откажете уделить нам немного своего драгоценного времени, поколотим вас мы. Хотя, по правде сказать, мы вас поколотим в любом случае, просто сделаем это не так сильно, если вы, конечно, не окажете пообщаться с нами, Ваше Величество.

— Никакой Мирек не неудачник. Пусти! — и, толкнув длинного задиру, он попытался пройти к селу.

— Что-то не очень-то вы и любезны, Ваше Величество! — вновь проблеял старший. — Видимо, будущих королей не учат вежливо общаться с теми, кто старше и сильнее их. Но, хорошо, так и быть. Мы научим вас придворному этикету. Урок номер раз: будь готов! — с этими словами он легонько толкнул Фея, так, чтобы он сделал всего пару шагов назад. Но этих шагов вполне хватило, чтобы мальчик споткнулся о стоявшего на карачках сзади хулигана. Упав на спину, он пребольно ударился головой о землю и опрокинул оба ведра. Неуклюже поднимаясь на ноги под дружных хохот забияк, он увидел, что старший снова подходит прямо к нему.

— Ну, как вам первый урок, Ваше Величество? — с издёвкой поинтересовался задира и, безобразно кривляясь, подобострастно поклонился перед Феем.

Терпение мальчика лопнуло. Как только забияка опустил взгляд, тот, размахнувшись, ударил его по голове пустым ведром.

— Ой, мама! — закричал тот. — Он меня ударил! Бейте его, ребята, бейте!

Как ураган, налетели на Фея драчуны, и, повалив на землю, начали пинать босыми ногами. Быстро устав, они, наконец, отошли в сторону, освободив место для старшего. Держась рукой за макушку, тот плаксивым голосом процедил.

— Смотри у меня, мелюзга королевская. Не вздумай попасться на глаза. Худо будет! Я тебе ещё припомню эту шишку! — С этими словами он, всхлипывая и вытирая лицо рукавом рубахи, встал и, махнув рукой своим товарищам, пошатываясь, побрёл к деревне.

Немного полежав на земле, Фей, потирая ушибленные места, медленно поднял вёдра и снова побрёл к источнику за водой.

Как ни старался он скрыть следы недавней потасовки, старик всё же сразу заметил его синяки и ссадины.

— Говорил же тебе, осторожнее с этими бездельниками. Ничего не умеют, только задираться! — сердито ворчал Мирек, осматривая ушибы своего подопечного. — Хоть кого-то ударил? — закончив осмотр, деловито поинтересовался, наконец, он.

— Да, — всё ещё шмыгая носом, ответил Фей, — старшего. По голове. После того, как он меня толкнул. Ведром.

— Ай, молодец! — всплеснув руками, воскликнул Мирек. — Воин! Мужчина! Но, чтобы побеждать их, нужны крепкие руки и кое-какие навыки. Руки крепнут от работы. Я же научу тебя кое-чему. Но сначала горшки. Завтра ярмарка, подготовиться надо.

Обжиг занял весь оставшийся день. После того, как всё было закончено, Мирек, как и обещал, показал Фею несколько несложных, но очень эффективных приёмов.

— Мирек, Мирек! — раздался вдруг со двора женский вопль. — Мирек, ты только посмотри, что сегодня наделал твой новый ученик!

Старик и Фей подошли ближе к забору и увидели растрёпанную седую женщину, тащившую за руку того самого длинного драчуна, что был старшим в компании забияк. Правда, выглядел он в этот раз совершенно не воинственно: перевязанная голова, томный страдальческий взгляд, хромота на обе ноги.

— Смотри, мой бедный Али так пострадал из-за него! Разве можно быть таким злым! — прокричав эти слова, женщина начала осыпать поцелуями и суетиться вокруг своего израненного чада.

— Ступай прочь, сестра. В его возрасте, я бы тоже с удовольствием отсыпал тумаков твоему сыночку. А он, будь у него хоть капля гордости, не побежал бы плакаться к матери в юбку. Сам наказал бы обидчика! Осторожно, сзади Овчар! — бросив взгляд за спину женщины, вдруг выкрикнул Мирек.

И куда только делось страдальческая гримаса Али вместе с его хромотой! Крикнув «Мамочка!», он, что есть силы припустил по направлению к одиноко стоявшему дереву и в одно мгновение оказался почти на самой его верхушке.

— Вот видишь — с ним всё в порядке! — довольно расхохотался старик, глядя на всю эту картину. — Твой сын преувеличил свои страдания. Шла бы домой. А то и вправду Овчар появится! — сказав это, Мирек развернулся и пошёл к дому.

— Я ещё побуду на улице, — Фей, обрадованный тем, что его обидчик сегодня оказался посрамлен, так развеселился, что уже не хотел спать. Схватив попавшуюся под руки палку, он с воодушевлением начал махать ей налево и направо, круша невидимых врагов, как вдруг заметил того самого соседа, у которого он научился рубить дрова. Мальчишка занимался тем, что передразнивал каждое его движение, причём настолько комично, что Фей не удержался и выкрикнул:

— Что, смешно, да? — незнакомец в ответ лишь яростно закивал головой. — Я сегодня одному задире уже всыпал тумаков.Сейчас и тебе достанется!

— Не-а, — отрицательно закачал головой тот.

— Как, да ты ещё и сомневаешься? Ну, смотри у меня! — Фей проворно перелез через забор и, схватив палку в руки, встал напротив противника.

— Не-а, — внимательно осмотрев своего противника, снова закачал головой чудной малый и моментально выхватил палку из его рук, — неправильно держишь. Неправильно. Смотри меня, вот, — с этими словами тот встал в угрожающую стойку, взяв палку так, как будто это был меч. — Так правильно. Понятно? Так.

— Ты учишь меня драться на палках?

— Ага.

— Так ты просто смеялся оттого, что я неправильно дрался со своими невидимыми врагами? — Фей густо покраснел, но темнота скрыла это от его собеседника.

— Совсем неправильно. Так никого не победишь. Бери свой палка и вставай, как я, — протянув деревяшку Фею, он снова встал в боевую стойку.

Фей подчинился.

— Теперь бей!

— Как?

— Сильно бей.

Как следует размахнувшись, мальчик хотел было нанести удар, как вдруг в горло ему уперлась палка учителя.

— Неправильно бьёшь. Открываешься сильно. Смотри! — сделав легкое движение, он быстро, но не больно коснулся виска Фея, — Видишь? Среагировать не успел. Резкий замах, резкий! Широкий не надо. Открываешься очень.

Таким образом два новых товарища провели несколько часов, прежде, чем Фей смог хоть как-то сносно обращаться с боевой палкой.

— Сегодня хватит, — закончил незнакомец. — Завтра вставать рано. Надо выспаться.

— Но завтра вечером мы встретимся снова?

— Ты хочешь?

— Конечно! Я хочу научиться обращаться с палицей.

— Хорошо, Завтра в это же время. Я сделаю тебе и себе правильный палица. Это, — он кивнул на их орудия, — это всё неправильный.

— Меня зовут Фей, — широко улыбнувшись, представился мальчик.

— А меня Бобо, — улыбнулся в ответ тот, протягивая руку, но, увидев недоумение своего друга пояснил. — У меня в стране, когда люди знакомятся — жмут друг другу руки. Традиция такая.

— Мне нравится такая традиция! — протянув руку, Фей снова улыбнулся, — До завтра!

 

Глава вторая. Жизнь вне дома. Ярмарка.

— Вставай, на ярмарку пора, — Мирек потряс Фея за плечо. — А то не успеем! — Фей с трудом продрал глаза. — Вот вода. Умоешься и сразу завтракай. Я пока до соседа дойду.

Передвигаясь, словно во сне, Фей дошёл до кувшина с ледяной водой и, не долго думая, облился с головы до пят.

— Ух! — жизнь снова начала растекаться по жилам мальчика. — Хорошо-то так! — мигом зачерпнув ещё, Фей, фыркая от удовольствия, повторил процедуру.

Вчерашняя тренировка напоминала о себе несколькими новыми синяками, болью в мышцах и жутким аппетитом. Фей мигом управился с традиционным куском чёрного хлеба и молоком из кувшина, когда его, наконец, позвал Мирек.

Выйдя на улицу, мальчик увидел огромную телегу, нагруженную всякой всячиной, в которой оставалось место и для посуды старика.

— Не стой истуканом, помогай! — недовольно прикрикнул Мирек.

Повторять не пришлось и вдвоём они мигом погрузили посудины в телегу.

— Ну что же, поехали, — возница щёлкнул в воздухе кнутом и телега, скрипя и переваливаясь с ухаба на ухаб, медленно поползла вперёд.

Трудно передать ощущения Фея. Восторг, радость, ожидание чего-то необычного. В стране фей ярмарок никогда не проводилось и для мальчика было чудно; много-много народу собирается в одном месте вместе на несколько дней для того, чтобы продавать одно и покупать или выменивать другое. Витая в грёзах о том, как сегодня он проведёт время, Фей и не заметил, как они приехали.

Телега, жалобно скрипнув, замерла на месте.

— Не случайно я выбрал именно этот день для поездки на ярмарку! — довольно ухмыльнулся сосед Мирека, бойко занимая место поближе к выходу. — Лучший день и вообразить сложно. Погода — сказка, народу — масса. Продавцы ещё спят, так что место — выбирай любое.

— Занимай вон то место, — указал рукой Мирек Фею, — я пока займусь горшками.

Разгрузить посуду и расставить всё на прилавке заняло не более получаса. К тому времени народу заметно прибавилось. Торговый день начался.

Крики торговцев, наперебой расхваливающих свой товар, сводили с ума. Толпы народа, снующего туда сюда, переливались от одного лотка к другому. Расхваливая свои нехитрые побрякушки, несколько торговцев со всех сторон облепили довольного грузного покупателя, с ухмылкой выбиравшего украшения для дочерей. Улучшив момент, когда хозяин лотка отвлёкся, чтобы прикрикнуть на своего ученика, воришка ловко выхватил из пестрого вороха красивый яркий платок и мгновенно растворился среди толпы покупателей. Сварливо лаясь, словно старухи, два проспавших продавца устроили спор за единственное свободное место. Позабыв про товар, на радость воришкам и праздным зевакам, все торговцы звонкими криками подбадривали ссорящихся в расчёте на зрелищную драку.

Шелка, платки, ткани, дыни, приправы и ещё невесть какие штуки стройными рядами завлекали посетителей к лоткам. Выкрики покупателей, сбивающих цену, заглушали похвальбу даже самых задиристых торговцев. Возмущённые вопли тех, кто имел неосторожность попасть под чары лоточников и накупили всякой ерунды, то и дело раздавались со всех сторон.

Товар Мирека расходился не так бойко, как это представлял себе Фей. Всё больше в обмен на что-то: мука, пшено, ситец, кое-что из инструментов по дому. Совсем редко какие-то гроши. Наконец, Фей не выдержал и, предупредив Мирека, пошёл осматривать ярмарку. Побродив около получаса, он, наконец, собрался назад, когда заметил лоточника, предлагавшего льняные ткани. И хотя, по меркам Фея, ткани эти были грубыми и некрасивыми, товар шёл просто нарасхват. «Надо будет рассказать об этом Миреку» — подумал он и медленно побрёл назад.

— А, знакомый! — вдруг услышал он голос прямо над ухом.

— Кто здесь? — Фей поднял глаза, на секунду отвлекшись от своих мыслей, и увидел Бобо.

— Ты с семьёй тоже здесь?

— Бобо нет семьи. Я с отчимом.

— Извини, я не хотел.

— Ничего страшного, сначала все так говорят. Ты чего такой хмурый?

— Мирек почти ничего не выторговал. Почти всё на обмен пошло. Так, гроши какие-то жалкие. А он так мечтает подарить своей дочке новое платье. Но, похоже, и в этот раз ему не удастся скопить даже десятой доли нужной суммы.

— Мой отчим тоже! — Бобо зло сплюнул под ноги. — Сколько раз говорили ему: «Да не возись ты с этой картошкой, займись чем-то более полезным!» — а он знай себе ковыряется в земле. Вот и в этот раз ему едва-едва хватит денег на то, чтобы протянуть оставшийся год. Я уж, и так пытался, и эдак. Даже нити делал льняные на продажу, да лён чтобы купить, деньги нужны, а их нет.

— Слушай, в селении тебя все называют… Ну, как бы это сказать… — удивлённо посмотрел на товарища Фей.

— Дурачком, — закончил за него Бобо. — Это, потому, что я так хочу. Просто в той своей жизни я пострадал от избытка ума.

— Так вот откуда эта глупая манера коверкать слова?

— Точно! — утвердительно кивнул головой Бобо, не пожелав, однако дальше распространяться на этот счёт.

Фею очень захотелось узнать, что же это за странная «та жизнь», но, сдержавшись, он решил повременить с этим вопросом. Сейчас же его заинтересовало другое.

— Ты говоришь, — обратился он к своему товарищу, — что хотел делать льняные нити?

— Ну да? — тяжело вздохнул Бобо.

— Дикий лен подойдёт? Я знаю, где есть целое поле! Это где-то в полутора часах ходьбы от нашей деревни. Мы с Миреком проходим его, когда идём за глиной.

— Не шутишь?

— Зачем мне?

— Сегодня после тренировки пойдём? — Бобо явно заинтересовался.

— Пойдём.

— Хорошо, тогда до встречи.

Друзья пожали друг другу руки и собрались уже разойтись, как вдруг их внимание привлек чудесный аттракцион.

— Только здесь и только сегодня вы имеете возможность сразиться с настоящим рыцарем и отобрать у него сокровище жадного короля, — соловьём заливался упитанный зазывала. — Единственное условие — вы должны быть с оруженосцем.

— По-моему, это как раз про нас с тобой, — кивнул головой Фей.

— Угу, — довольно хмыкнул Бобо. — Ты готов к сражению, мой верный оруженосец?

— О, да, господин!

Посмеиваясь, товарищи подошли к зазывале и сунули ему по медной монете; всё, что было у ребят. Тот немедленно завёл их внутрь пёстрого шатра, где на них напялили покрытые пятнами ржавчины доспехи и дали коротенькие тупые ножи, сплошь покрытые зазубринами.

— Сейчас вы войдёте во Дворец Битвы, где и встретитесь с вашим грозным противником. И, если вы думаете, что он только и ждёт того, чтобы кто-нибудь пришёл и отобрал все его сокровища, то знайте, рыцарь будет яростно сражаться с любым, кто посмеет посягнуть на его богатство! — мрачным голосом завыл провожатый. — Не передумали? — ребята отрицательно закачали головами.

В ответ те лишь дружно кивнули куриными перьями, украшавшими смешные детские шлемы.

— Тогда, вперёд, навстречу приключениям! — зазывала толкнул ребят в тёмный, попахивающий плесенью зал.

— Давным-давно, — зашипел зловещий голос откуда-то из тёмного угла, — в далёком королевстве жил очень скупой король.

В центре зала вдруг вспыхнул свет, выхвативший из темноты башню. Присмотревшись внимательнее, ребята увидели, что у её основания происходит какое-то действие. Король, видимо тот, о котором и шла речь в сказке, собирал дань со своих подданных. И хотя, сама по себе история была не очень весёлой, фигурки подданных и короля были настолько уморительны, что ребята дружно расхохотались. А голос, тем временем, стараясь изо всех сил запугать гостей, продолжал:

— И вот, на королевство налетел Древний Дракон, — тут же вокруг башни заплясали какие-то тени, изображающие атаку ящера на королевство и пожар в самом замке. — Он сжёг башню, — фигурки начали нелепо корчиться якобы в огне, — а собранные Королём сокровища забрал и спрятал в тёмной пещере. Вам, отважные рыцари, и предстоит вырвать их из лап чудища и раздать беднякам.

Фей, вдруг заметил сзади какое-то движение. Всё, что он успел сделать — это выкрикнуть: «Ложись!», — как сзади на них налетела группа из трёх упитанных воинов, облачённых в такие же нелепые доспехи, как и сами ребята.

— Нечестно! — закричал Бобо, едва успев уклониться от удара. — Нам говорили про одного рыцаря, а не про троих, да ещё и дракона!

— Ничего подобного! — раздался сбоку недовольный голос зазывалы. — Здесь только один рыцарь. Те двое — оруженосцы. Вы когда-нибудь видели уважающего себя рыцаря без них?

— А дракон? — вглядываясь в темноту, прокричал Фей.

— На то вы и великие рыцари, чтобы побеждать великих врагов! — довольно расхохотался в ответ тот.

— Сбоку! — выкрикнул Бобо.

Ребята дружно развернулись, и завязался бой. Хотя мечи были не настоящими, а деревянными, это действительно походило на настоящую схватку не на жизнь, а на смерть. Нападавшие явно не ожидали такого яростного отпора со стороны ребят и потому опешили. Чуть придя в себя, они с утроенной силой набросились на ребят. Рыцарь и высокий его слуга атаковали яростно оборонявшегося Бобо, второй же слуга сцепился с Феем.

— Горе тому, кто осмелится бросить вызов дракону! — завывал со своего места хозяин аттракциона. — Еще никому не удавалось так просто нарушить его покой. Идите-ка домой, юные искатели приключений, — но ребята были слишком увлечены боем, чтобы обращать внимание на эти вопли. Наконец, один за другим рыцарь и его слуги попадали под жёсткими ударами товарищей.

— Ну, где наше сокровище? — прорычал разгорячённый схваткой Бобо.

— Вам следует более бережно обходиться с инвентарём! — плаксиво заметил из угла зазывала.

— Сокровища! — прохрипел Фей.

— Сначала победите Дракона!

В этот момент маленький тяжёлый шарик попал прямо в левую кисть Фея, оставив здоровенный синяк.

— Ай, — вскричал тот, роняя меч и хватаясь рукой за ушибленное место. — В меня что-то попало!

— Оруженосец ранен! — радостно потирая руки, объявил зазывала. — По правилам он не имеет права использовать в дальнейшей битве раненые конечности.

— Я не вижу, кто и откуда нас обстреливает! — прокричал Бобо, уворачиваясь от очередного мячика.

— Не обстреливает, а полыхает огнём, — снова обижено заметил зазывала, довольный, впрочем, тем, что его посетители не могут понять, кто же их новый противник.

— Вон он, под куполом! — наконец заметил движущуюся тень Фей.

— Но как нам его достать? Тут, ведь, добрых три метра! — Бобо в прыжке попытался сбить чучело, но не смог даже дотянуться до кончика его хвоста.

— Ещё никому не удавалось победить дракона! — расхохотался довольный своей выдумкой зазывала. И вдруг заметя, что Фей замахивается броска, прокричал. — Аккуратно, он у меня такой хрупкий! — но, было поздно. Меч, запущенный в воздух точной рукой мальчика, попал прямо в механизм, что приводил в движение ящера. Противно затрещав, ветхий крюк рассыпался вдребезги и чучело из папье-маше, оставшись без крепления, с грохотом рухнуло прямо на пол.

— Победа! — закричал Фей.

— Ура! — подхватил Бобо.

— Итак, хозяин, где наше золото? — Фей неторопливо подошел к ползающему на коленях зазывале, дрожащими руками собирающему с пола обломки своей игрушки.

— Вы разбили моего дракона! — дрожащим голосом обратился тот к ребятам. — Что вы натворили, несносные мальчишки!

— Мы его победили, — спокойно отреагировал Бобо. — Верно, Фей? — тот с готовностью кивнул головой. — Итак, мы выполнили свою часть задания, теперь ты выполняй свою, — закинув меч на плечо, потребовал он.

— Ну, хорошо, хорошо. Вот ваш клад, — нехотя порывшись в карманах, туго набитых монетами, сердито процедил тот в ответ. — Получайте, и проваливайте отсюда! — в ладони ребят легло по медной монетке. Точь-в-точь такие, как они отдали за вход.

— Ну, так не годится, — проворчал Фей, глядя на небольшие кругляшки. — Что же это за сокровище? Бобо, дракон мёртв, но, вот рыцарь со свитой ещё, кажется, шевелятся. Пойдём-ка поинтересуемся у них, может, скажут чего.

— Хорошая идея, — довольно ухмыльнулся Бобо.

— Нет-нет. Не надо. Я дам вам клад, хорошо! — порывшись ещё, он достал серебряную монетку и протянул её Бобо. — Вот, о, благородный рыцарь, твой клад. Остальное, как и договаривались, ты раздал беднякам, — процедил зазывала.

— Так-то лучше! — довольно улыбнулся Бобо. — Хорошо, я получил свою награду! Хотя, по правде сказать, и не припомню никаких разговоров про бедняков. Теперь мне не придётся пытать рыцаря и его слуг, но вот мой оруженосец… По какой-то ужасной случайности он остался ни с чем, и я просто обязан позаботиться о несчастном сироте.

— Не надо, не надо! — поторопился перебить Бобо хозяин, суетливо погрузив толстые пальчики своих пухлых рук в карманы с деньгами, — Я уже приготовил монетку для него, но забыл отдать, — с этими словами он, кисло улыбаясь, протянул ещё один серебряник Фею.

— Ну что, пошли? — Фей похлопал своего товарища по плечу.

— Да, конечно. Слушай, может, зайдём и сразимся ещё раз. Клад какой-то совсем небольшой. Может, в следующий раз нам повезёт больше?

Не дав ребятам закончить разговор, зазывала проворно вытолкал их за пределы своего шатра, предварительно сунув в руки по ещё одному серебрянику. А на входе появилась табличка «Закрыто на ремонт».

 

Возвращались с ярмарки в полной тишине. Мирек молчал потому, что выторговал совсем маленькую сумму, которой едва хватило бы на то, чтобы протянуть следующий год. Поудобнее устроившись среди мешков с крупами, он, неторопливо жуя травинку, угрюмо уставился в небо. Фей молчал, потому, что был счастлив. Это не шутки, заполучить целых два серебряника! Он уже представлял себе счастливые лица Мирека, оттого, что у него появятся деньги на покупку платья и его дочки, получившей такой неожиданный подарок.

— Гроза прошла, — задумчиво пробормотал Мирек. — Давно не было. Всё больше засуха, — и, вдохнув полной грудью, он неожиданно улыбнулся. — Хорошо.

Фей сидел рядышком и радовался хорошему настроению старика. Всё-таки оно преобладало оно у старика мрачное, отчего мальчику делалось немного не по себе. Развеселившись, Фей и не заметил, как тележка приблизилась к небольшому домику с некогда красивым садиком.

— Помогите, люди добрые! — в отчаянии прокричала совсем юная девушка, стоя на коленях. — Умоляю вас, не оставьте в беде. Молния ударила прямо в амбар. — Дом, сарай, амбар — всё сгорело! — причитала несчастная.

Фей, не отрываясь, смотрел на неё. Она была красива, но сейчас растрёпанные, местами обгоревшие волосы, измазанное сажей и пеплом лицо, рваное с подпалинами платьями делали её похожей на ведьму.

— Всё сгорело, мы разорены! Перед самой зимой!

— Стой! — скомандовал Мирек вознице.

— Неужели ты позволил разжалобить себя этой оборванке? — ухмыльнулся тот в ответ.

— У тебя кобыла устала. Дай передохнуть скотине, — как будто не заметив ехидной реплики соседа, приказал старик.

— Как знаешь, — тот лишь пожал плечами. — Только быстро, меня дома ждут.

Мирек соскочил с телеги и, немного подумав, скинул с неё мешок с выторгованной только что крупой.

— Держи! — он протянул его рвущей в отчаянии волосы девушке. Потом, немного подумав, порылся в карманах и, разжав её кулак, вложил всю выторгованную мелочь в её миниатюрную ладошку. — Идти есть куда?

— Да. Там, живёт мой отец, — погорелица махнула рукой в сторону, откуда только что приехала телега.

— Стой здесь. Скоро пойдут ещё телеги. Попробуй договориться с ними, чтобы довезли. Нам-то самим в другую сторону. А, хочешь, поехали с нами. У меня дома есть где разместиться.

— Только не в моей повозке! — замахал руками возница. — В жизни нищих не возил и не повезу.

— Молчи! — рассердился старик на соседа. — У меня есть крыша над головой, есть ремесло. Ты с голоду не помрёшь. Я с голоду не помру. Чем зубоскалить, лучше бы помог. Или боишься обеднеть? Или кобыла твоя устанет от такой тяжести?

— Не боюсь! — беспечно ответил тот — И не обеднею. А ты, если не хочешь возвращаться пешком, садись в телегу! — и, причмокнув губами, стегнул кобылу.

Что мог сделать Фей, слышавший этот диалог? Тяжело вздохнув, он посмотрел на несчастную и, сжав бесценное сокровище в кулаке, решительно спрыгнул на землю и протянул монетки девушке. Затем, не оборачиваясь и не глядя на изумлённую погорелицу, мигом догнал телегу и, схватившись за протянутую Миреком руку, запрыгнул на подножку.

— Храни вас Всевышний, добрые люди! — донёс до путников холодный ветер.

— Интересно, ужин вам тоже он приготовит? — не оборачиваясь, расхохотался возница, но на его слова просто не обратили внимания.

— Что ты ей оставил? — поинтересовался Мирек у Фея.

— Ту монетку, что ты подарил мне на День рождения, — покраснев, ответил тот.

— Не жалеешь?

— Не знаю, — честно признался мальчик.

— Не жалей, — положил руку на плечо Фея старик. — Тебе есть где переночевать и что съесть на ужин. А деньги… сегодня их много — завтра их нет. Меня судьба уже наказала за скупость и высокомерие. Тебе это не надо, — и, задумавшись, старик замолчал до самого дома.

 

Этой ночью Фею приснилась мама.

— Я горжусь тобой, сынок, — ласково улыбнувшись, прошептала она своим мелодичным певучим голосом. — Только у истинного короля может болеть сердце за свой народ. Только истинный король готов пожертвовать всем, что у него есть ради своих подданных. Не сходи с этой тропы и ты станешь благородным и любимым правителем, — поцеловав сына в щёку, она растворилась.

— Мама, — во сне прошептал Фей, — мамочка. — И тут же проснулся.

 

Глава третья. Льняное поле и необычные приключения.

Бобо! Они договаривались о тренировке. Как же он мог забыть! Наспех собравшись и стараясь производить как можно меньше шума, Фей тихонько вышел из лачуги и, молнией перемахнув через забор, оказался в условленном месте. Бобо не было. Интересно ещё или уже? Минут через пять раздалось громкое сопение и к дереву подбежал Бобо.

— А ты молодец, вовремя, — обратился он к Фею.

— А я боялся, что проспал, — улыбнулся в ответ тот. — Ух, ты, какие мечи! — воскликнул он тут же, глядя на аккуратно выструганное оружие.

— Высший сорт! — Бобо довольно повертел деревянный клинок перед носом Фея. — И не чета тем игрушкам, что нам давали в аттракционе. Ну что, готов?

— Готов! — Фей взял меч в руки, застыл в угрожающей позе.

 

Вдоволь набегавшись с мечами, Фей и Бобо перешли ко второй части своего плана.

— Ты уверен, что помнишь дорогу? — озадаченно спросил Бобо. — Ничего ведь не видно.

— Уверен, — бодро ответил Фей, прибавляя скорости. — Путь к полю прямой, это я помню хорошо!

— Тогда откуда взялась эта развилка? — ребята остановились, разглядывая две совершенно одинаковые дороги, ведущие в разные стороны, — и, куда нам теперь идти?

— Направо! — не задумываясь ответил Фей и уверенно потопал вперёд.

— Ну, раз ты уверен… — протянул Бобо и поплёлся в хвосте.

Ещё час ребята прошли в полной тишине, пока, наконец, Бобо вновь задал вопрос:

— Ты уверен, что мы выбрали правильную дорогу?

— Совершенно.

— Тогда почему мы так до сих пор ничего и не нашли?

— Потому, что мы ещё не дошли.

— Ты уверен?

— Да ни в чём я не уверен! — вдруг разозлился Фей.

— Зачем тогда повёл сюда? — огорчённо вздохнул Бобо. — Целый час ноги сбивали впустую?

— Да, я ошибся! Я не был уверен в том, что точно помню дорогу! — внезапно рассердился он но, увидев совершенно расстроенное лицо друга, мрачно добавил: — Идём назад.

— Глупо.

— Почему это?

— Мы уже второй час идём неизвестно куда. Ты же говорил, что туда полтора часа пешком. Вывод: если поле здесь и есть, то оно где-то недалеко. Мы просто идём, никуда не сворачивая с дороги. Так и что-то важное пропустить недолго. Думаю, что имеет смысл оглядеться по сторонам. Глядишь, найдём что-нибудь интересное.

— Хорошая идея, Давай. Только нужно как-то подстраховаться, иначе потеряем друг-друга.

— Вот, — Бобо протянул Фею два маленьких шарика.

— Что это?

— Клубки.

— Это я вижу, откуда они у тебя?

— Это я пробовал сделать льняные нити. Всё, что успел. Потом лён закончился.

— Хорошо. Привязываем их к деревьям и идём. Ты направо, я — налево.

— Вообще-то я думал, что мы пойдём вместе, — Бобо неуверенно замялся.

— Да брось ты. Так мы гораздо быстрее изучим всё вокруг.

— Нет, давай лучше не будем расходиться.

— Чудак. Нам придётся сначала идти в одну сторону, потом в другую. Мы потратим в два раза больше времени.

— Мы и так уже потратили его достаточно, — Бобо явно не хотел идти один.

— В чём дело? Что такое?

— Просто, — замявшись, словно обдумывая, что же сказать в ответ, Бобо, наконец выпалил: — я боюсь темноты!

— Боишься темноты? — Фей чуть было не расхохотался над своим товарищем, уж, как забавно он выглядел в этот момент, но вовремя сдержался, вспомнив, что и у него самого немало страхов.

— Если честно, то мне тоже немного не по себе, — снизив голос до заговорщического шёпота, объявил Фей. — Идём вместе.

Привязав кончик нитки к дереву и взявшись за руки, друзья, медленно сошли с дороги и двинулись сквозь кустарник и высокую, местами доходящую до самого пояса, траву. То и дело останавливаясь, услышав странный ночной звук и в страхе осматриваясь по сторонам, они в кромешной тьме, медленно двигались вперёд.

— Если бы я знал, что будет такая темень, ни за что не пошёл бы! — просипел Бобо и вдруг не своим голосом завопил. — Ай! Меня схватили! Фей, меня пытаются утащить в тёмную берлогу! Караул! Моя нога! Спасите!

— Где? Кто? — вырвав из-за пояса деревянный меч, Фей начал угрожающе размахивать им из стороны в сторону, пытаясь поразить невидимого противника.

— Мама! Оно ядовитое! Оно ужалило меня своим щупальцем в нос! Как же больно! Кто-нибудь, спасите меня!

— Где оно? — побагровев от страха и ярости, Фей, рубил мечом налево и направо.

Луна, с любопытством выглянув из-за туч, осветила странную картину: бешено вращающий деревянной палкой мальчик и детина на голову его выше, который схватился за рассечённый нос и кричит что-то о жутких чудищах.

— Стой! — замер вдруг Фей, оглядевшись вокруг в свете луны. — Какие чудища с щупальцами? Откуда?

— Не знаю, — всё ещё не придя в себя от пережитого, простонал Бобо. — Но кто-то же меня хватал за ногу.

Ребята дружно посмотрели на несчастную стопу и увидели цепкую лиану, зацепившуюся за штанину Бобо.

— Ты ведь и вправду не испугался? — всё ещё дрожа от страха, поинтересовался Фей.

— Ничуть! — мгновенно отреагировал его товарищ.

— Тогда, будь добр, отпусти мою руку, — ребята, потирая затёкшие кисти, наконец, осмотрелись по сторонам, изучая место, куда завела их дорога.

— Так это самое поле, о котором ты говорил? — удивлённо озираясь по сторонам спросил Бобо.

— Да, — растерянно ответил Фей. — Оно самое.

И, оглядевшись по сторонам, товарищи дружно расхохотались.

 

Домой шли весёлые. Твёрдо решив найти время, чтобы дойти до поля засветло, они надёргали льна в предусмотрительно захваченные Феем корзинки. Несмотря на бессонную ночь и тяжёлый день, оба чувствовали себя бодро.

— Из того, что мы с тобой набрали сегодня вечером, я думаю, получится мотка два ниток! — Бобо, несмотря на разбитый Феем нос, чувствовал себя замечательно. Кровь уже остановилась, а остальное его мало беспокоило.

— Здорово, — улыбнулся Фей. — Эх, мне бы сюда ткацкий станок, из твоих ниток я бы такое сделал! — задрав голову вверх, он вдруг увидел падающую звезду.

Следующие полчаса шли в полной тишине, пока, наконец, её не нарушил Бобо.

— Я знаю, где есть ткацкий станок.

— Шутишь?

— Я совершенно серьёзно.

— И им можно будет воспользоваться?

— Ну, если он ещё цел.

— Бобо, что значит «если ещё цел»?

— То и значит. Если он ещё целый, ты сможешь им воспользоваться, если нет, то… — неопределённо пожал плечами Бобо.

— То есть, он находится в плохих руках, или как?

— Нет, что ты, последние лет тридцать к нему даже не прикасались.

— Бобо, прекрати говорить загадками! Где он, у кого?

— Станок в доме с привидениями.

— Где-где?

— Фей, ты слишком часто переспрашиваешь. Из этого я делаю вывод, что либо у тебя не всё в порядке со слухом, либо я говорю слишком путано и непонятно.

— Со слухом у меня всё в порядке. И ты говоришь ясно, — почесал затылок Фей. — Только мне всё равно не понятно. Какое привидение?

— То, что живёт в покинутом доме.

— Погоди, погоди, это тот, что на краю селения? А как оно выглядит? — Фея всерьёз пробрало любопытство. Ещё бы, столько слышать рассказов про привидения и духов дома, и вот теперь, в мире людей, наконец, получить возможность увидеть хотя бы одно из них!

— Ты так спрашиваешь, как будто я знаю! — Бобо насупился и замедлил шаг. — Его никто не видел. Не видел, потому, что оно — привидение. Оно невидимое! — почему-то вдруг обиделся он.

— Подожди. А откуда ты тогда знаешь, что оно существует? — Фей всё никак не мог взять в толк, как такое возможно.

— Все знают, — Бобо лишь пожал плечами. — Но никто не видел. Оно же привидение! К тому же, брошенный дом охраняет огромный свирепый пёс.

 

Дом, жутким чёрным пятном выделялся на фоне неуклюжих покосившихся лачуг и сараев. Не было никаких сомнений в том, что когда-то это была прекрасная усадьба с великолепным садом, милым озерком и уютной деревянной беседкой на берегу. Но годы не щадят никого и ничего. Милый садик теперь зарос непроходимым бурьяном, превратившись в настоящий лес; озеро наполовину высохло, а ряска и осока сделали его похожим на маленькое болото. Деревянная беседка почернела и покосилась, мраморные статуи обросли ползучими растениями. Что же касается самого дома, то и здесь время оставило свой неизгладимый след. Красная черепица, бывшая, по всей видимости особой гордостью былого хозяина, местами осыпалась, местами провалилась в образовавшиеся на крыше дыры. Южный ветер, господствовавший на этих землях, развлекаясь, пообрывал резные ставни и теперь они, жалобно поскрипывая, беспомощно болтались туда-сюда. Краска потускнела, превратившись из нежно-розовой во что-то мертвецко-бледное. Покинутый дом пугал редких прохожих, но в то же время манил смельчаков, как бы зазывая: «Ну, кто решится бросить мне вызов? Давайте, заходите, и мы весело проведём время: вы и я». Фей и Бобо, оставив у калитки корзинки со льном, стояли напротив парадного входа, не решаясь сделать и шаг.

— Ну, что, — неуверенно поинтересовался Фей, — пойдём?

— Угу, — дрожа от страха, промычал Бобо.

— Слушай, а кто из нас пойдёт первым?

— Конечно ты!

— Почему я?

— Потому, что станок нужен тебе. Мне и без него очень даже хорошо.

— Ну хорошо, — Фей неуверенно потоптался на месте. — Слушай, а давай мы бросим жребий, кому из нас идти внутрь первым. Тогда никому не будет обидно и всё будет по-честному.

— Давай! — чуть подумав, кивнул головой тот. — Но как мы это сделаем?

— Ну, давай считалочку. Я знаю одну хорошую. Чур, начинаем с меня! — и, не дожидаясь ответа, Фей начал. — Эники, беники, ели…

— А почему это с тебя? Давай с меня! — обиженно перебил его Бобо.

— Ну… — Фей сразу же растерялся. — Ну хорошо, — и, немного подумав, начал. — Раз, два, три, четыре, пять.

— А почему ты изменил считалочку? — удивлённо спросил Бобо.

— Ты знаешь, я её, никогда не любил, первую. Ну, ну… вот я подумал, что будет лучше, если мы не будем решать… в общем, мне больше эта нравится. Но если тебя что-то не устраивает, я готов начать другую.

— Нет, мы не будем читать считалочки. Мы поступим иначе, — Бобо порылся в кармане. — Вот. Мы бросим монетку. И после этого ты пойдёшь первым, а я за тобой. Идёт? — и, не дожидаясь ответа, тут же подбросил её вверх.

«Дзинь» — тихонько звякнула та. «Уууух» — внезапно запел южный ветер, с особой силой рванув болтающуюся на ржавой петле ставню. От страха ребята замерли, боясь шевельнуться. Медный кругляшок же бесшумно упал в траву и бесследно исчез.

— Ну вот, — расстроено проговорил Бобо, когда ребята немного пришли в себя, — я потерял свою последнюю монетку.

— Прости, — Фей нащупал в кармане тот медяк, что остался у него с ярмарки и, вздохнув, протянул его своему другу. — Это моя вина. Я действительно не хотел идти первым.

Бобо кисло улыбнулся в ответ.

— Если честно, то я и вторым не очень-то хочу, — и, ещё раз посмотрев на чёрные окна брошенного дома, замер от ужаса. — Мама.

— Что такое? — оборачиваясь, спросил Фей и тут же последовал примеру своего товарища.

В одном из окон дрожа, как от ветра, светился слабый-слабый огонёк, будто неведомый жилец, страдая бессонницей, решил почитать при свете свечи, поудобнее устроившись в скрипучем кресле-качалке.

— З-значит, это пр-правдда! — от страха Фей начал заикаться. — Эт-то п-привидение, живущее в доме.

— З-значит д-да!

Вдруг огонёк ожил. Как будто неведомый жилец понял, что сегодня у него гости и решил подойти к окошку и посмотреть на смельчаков. Кто знает, может быть даже и подкрепиться дерзкими мальчишками! Вот он всё ближе и ближе подходит к окну, ещё чуть-чуть и ребята смогут увидеть лицо хозяина дома. «Скрип, скрип» — даже его шаги отчётливо слышны в тишине. Мальчики, схватившись друг за друга, стояли в полном оцепенении, боясь шевельнуться и, как заколдованные, смотрели на разрастающееся светлое пятно. «У-у-у-у-уходите, мальчишки, у-у-у-у-убегайте прочь!», — ухнул вдруг где-то совсем рядом филин. «У-у-у-у-уносите ноги!». Этот звук подействовал отрезвляюще на друзей, которые, похватав корзинки, с визгом и криками бросились прочь от страшного дома. Им вдогонку раздалось жалобное завывание огромного пса — ночного стража этого странного места.

 

Остаток ночи Фей так и не смог заснуть. Едва-едва его глаза начинал закрываться, как тут же ему начинали сниться летающие в воздухе свечи, странные существа и двери, запирающиеся сами по себе, как только ты входишь внутрь безразмерных чёрных комнат. Окончательно потеряв надежду поспать, Фей вышел на улицу и пошел, держа направление к краю деревни. Плутая между хаотически разбросанными домами и лачугами, мальчик, наконец, вышел на берег небольшой речушки. Здесь его встретил огромный раскидистый дуб, застывший в полном одиночестве на небольшой поляне. Не задумываясь, Фей подошёл к исполинскому дереву и отыскал в хитросплетениях корней подходящее место, чтобы присесть. Удобно устроившись, он задумчиво замер, глядя на огромные звёзды, зовущие куда-то далеко-далеко за собой.

— Если долго и внимательно смотреть на луну, — приятный незнакомый голос прозвучал прямо над ухом Фея, заставив от неожиданности вздрогнуть, — то можно увидеть лунного человечка.

Быстро обернувшись в поисках говорившего, Фей увидел задумчиво стоящего рядом с ним серого человечка, примерно его роста. В другой раз, не так устав за день от пережитых приключений, он бы поспешил как можно скорее убежать прочь, на всю деревню крича какие-нибудь глупости про чудовищ, но сегодня он лишь устало осмотрел своего нового собеседника. Тело, сплошь покрытое морщинами, было похоже на человеческое, но только серого цвета и с двумя массивными перепончатыми крыльями. Голова с острыми ушами, массивным клювом, да ещё и покрытая перьями. Пожалуй и всё. Нет, кисти рук и ног, почти такие же, как у простых смертных, но сплошь покрытые чешуёй и с кривыми когтями на пальцах.

— Вообще-то это моё место, — всё так же задумчиво произнёс гость.

— Добрый вечер. Присаживайтесь, — чуть подвинувшись, ответил Фей. — Здесь хватит места и для двоих.

— Спасибо, добрый человек, — чуть улыбнувшись, ответил тот.

— Меня зовут Фей.

— А меня Эдрр, — устраиваясь рядом с мальчиком, ответил его собеседник. — Я горгуль, — немного промолчав, добавил он. — Изумительная сегодня ночь.

— Очень приятно, — задумчиво глядя на луну, ответил Фей. Потом, вдруг услышав бурчание в животе, вспомнил про кусок чёрного хлеба, лежащего в кармане с самого утра. Достав его, он было впился зубами в затвердевшую за день краюху, но, вдруг спохватившись, разломил её пополам и молча протянул половину Эдрру. — Будете?

— С удовольствием. А что это? — внимательно осматривая угощение, ответил тот. — Ммммм, какой восхитительный аромат!

— Простой чёрный хлеб. А ночь действительно хороша, там, откуда я родом, их просто не бывает.

— Изумительное яство! — прикрыв глаза от удовольствия, жевал почерствевшую краюху горгуль. — А откуда ты родом?

— На здоровье, — пережёвывая свою долю, улыбнулся мальчик.

— На здоровье? — удивлённо повторил Эдрр. — Так в этих случаях принято говорить у людей?

— Угу, — впившись зубами в хлеб, лишь промычал Фей.

— Странные вы существа, люди, — отламывая по кусочку от краюхи и оправляя их в рот, продолжил тот. — То пугаете нами своих детей, строго-настрого запрещая им ночью даже приближаться к берегу речки, то сами же и предлагаете изумительные угощения. Скажи, почему ты не убежал прочь, когда увидел меня? Почему спокойно разговариваешь со мной, ничуть не опасаясь за свою жизнь?

— Не знаю. Наверное, это судьба нас свела вместе.

— И ты совсем не боишься?

— Совсем.

— Странные вы всё-таки, люди. Так откуда же ты родом? — снова повторил свой вопрос Эдрр.

— Из Долины. Из чудесной Долины, где никогда не бывает ночи, а все её жители знают друг друга в лицо и всегда улыбаются при встрече.

— А я родом с высоких гор. Там бывает и ночь и день. Днём мы превращаемся в камни, а по ночам летаем над скалами.

— А почему люди вас боятся?

— Не знаю. Наверное, потому, что странные. Как-то давно во времена, когда моя пра-пра-прабабка была ещё молодой симпатичной горгульей, в наши горы ранним утром поднялась группа людей. Увидев странные изваяния на верхушках скал, они почему-то удивились и начали отбивать от них кусочки и что-то делать чёрными палочками, оставляющими за собой след на белых прямоугольниках. Затем, люди сбили двух горгулий со своих мест и с ними начали спускаться вниз. Но тут наступил вечер, и наши предки начали отходить ото сна. Увидев, что не хватает двух сородичей, они бросились их искать. Ведь, горгулья не может проснуться, если её ноги не на каменной основе. А, если она проспит чуть больше, то навсегда останется изваянием. Нередко бывали случаи, когда сильный ветер срывал нас со своих насестов и мы сами не могли ожить. Тогда наши друзья и родственники начинали искать тех кого не хватает, — горгуль замолчал, пережёвывая очередной кусочек хлеба. — Так, собственно и решили в тот раз, — наконец, продолжил он. — Летая над скалами в поисках несчастных, горгульи вскоре увидели цепочку двуногих существ, несущих наших сородичей на носилках и со страшными криками кинулись на них. Люди жутко перепугались и, бросив свою добычу, в панике побежали вниз. Те, кто добрался, рассказали своим друзьям о чудовищах, населяющих горы. С тех пор так и повелось, что нами пугают маленьких детей и, страшно изуродовав, ставят на крыши своих домов. Хотя мы существа совершено безобидные и жуткий крик — это всё оружие, что мы имеем.

— Какая грустная история, — вздохнув проговорил Фей. — А как вы оказались здесь?

— По собственной глупости, — не стал распространяться Эдрр. — Вот уже почти два века я не видел свою семью и друзей, — тут голос его дрогнул. — Почти два века! — тихим голосом повторил он, схватившись руками за голову. — Какой ужас!

Фей посмотрел на своего собеседника и вдруг понял, что тот плачет.

— Я тоже здесь не по своей воле. Так что теперь нас двое, — и он прикоснулся к руке своего товарища по несчастью. — И мы друзья.

— Правда? — чуть приподняв голову и, глядя на мальчика полными слёз глазами, недоверчиво прошептал горгуль.

— Правда. — Кивнул тот головой.

— И ты будешь приходить сюда, чтобы поговорить со мной?

— Буду. Правда, не каждую ночь.

— Ты должен спать ночами, чтобы днём делать свои дела, не так ли?

— Да.

— Давай встречаться раз в несколько дней, например семь?

— Давай. — Фей радостно улыбнулся оттого, что Эдрр всё понял.

— Остаток ночи они просидели бок о бок, задумчиво смотря на луну в ожидании странного лунного человечка.

— Скоро светает, — объявил, наконец, горгуль. — Мне пора улетать.

— Мне тоже пора домой, а то Мирек хватится.

Друзья пожали друг другу руки.

— Скажи, через шесть лун мы встретимся здесь же?

— Конечно, — Фей улыбнулся. — А почему в своём рассказе ты говорил про горгулий, а сам назвался горгулем?

— О, это же очень просто! Так же, как и у вас есть девочки и мальчики, у нас есть горгули и горгульи, — Эдрр улыбнулся. — Ну, маленький Фей, мне пора, — и, взмахнув своими мощными крыльями, он взмыл в воздух. — Спасибо за восхитительное угощение! — уже на лету выкрикнул он мальчику.

— Пожалуйста, — вдогонку помахал он рукой. — До встречи!

Сунуть руки в карманы, Фей вдруг обнаружил, что в одной из них он всё ещё держит зачерствевший кусок хлеба. Размахнувшись, мальчик уже было собрался кинуть его подальше в речку, но вдруг вспомнил, как краюха пригодилась ему при встрече с Эдрром.

— Кто знает, быть может, он мне ещё поможет, — посмотрев на маленький чёрный кусочек, сам себе пробормотал он и сунул его обратно в карман своих шорт.

 

Глава четвертая. Дочка Мирека.

Когда мальчик пришёл домой, уже светало. Наскоро умывшись и приведя себя в порядок, он начал осматривать двор: всё ли готово к приезду дочери Мирека. Увидев, что плетёная изгородь покосилась, он, засучив рукава, принялся за дело. Полчаса добросовестной работы и от непорядка не осталось и следа. Затем — на глаза попалась дорожка от калитки к крыльцу, вымощенная некогда красивой плиткой. Со временем она покрылась слоем земли и гончарной глины, на котором местами уже вовсю зеленела трава. Взяв в руки тяпку и ржавую лопату Фей принялся скоблить каменные кирпичи и выдёргивать сорняки. За этим занятием его и застал Мирек.

— Не спится? — покачав головой, произнёс старик, кряхтя присаживаясь на порог дома.

— Я сегодня рано проснулся, вот и решил, чтобы не валяться без дела, повозиться по хозяйству, — не отрываясь от своего занятия ответил Фей.

— Да ну? — оглядев изгородь и приличный кусок очищенной от грязи дорожку, удивился старик. — Сдаётся мне, что ты сегодня и не ложился. Впрочем, дело твоё, — пригладив мохнатые брови, пробормотал Мирек. — Раз уж занялся тропинкой, продолжай. Мне-то уже не согнуться; годы. Пойду-ка я лучше приготовлю завтрак, — покряхтывая и кашляя, Мирек неторопясь пошёл в дом и через несколько минут из трубы весело повалил дымок. Следом за этим из всех отрытых окон и дверей по улице начали расползаться чудесные ароматы неведомых Фею блюд. Только сейчас мальчик понял, как проголодался за ночь. Тот кусок хлеба, которым они с Эдрром ужинали, на время заглушил чувство голода, но теперь оно вернулась с утроенной силой. Борясь с желанием бросить работу и прийти на кухню к Миреку, Фей с особой тщательностью отскоблил последний каменный брус и с удовольствием посмотрел на результат своих трудов. Что уж говорить, он показался мальчику просто великолепным. Вычищенная и ухоженная дорожка, ведущая прямо к крыльцу лачуги старика так и манила пройтись по ней.

Быстро подойдя к калитке и оглянувшись, Фей ступил на серые камни. Странное ощущение, как будто он вдруг каким-то совершенно непостижимым образом оказался в чудесном дворце. Вот он торжественно вступает на изящной работы ковровую дорожку пурпурного цвета, усыпанную лепестками роз. Дамы и кавалеры, почтительно расступаясь перед юным королём, изящно кланяются, щедро рассыпаясь в приветствиях.

— Моё почтение, о, юный король! Мы Вас заждались!

— Не изволите ли бокал вина? — невесть откуда взявшийся худой длинный лакей с добела напудренным лицом, учтиво кланяясь, протянул Фею поднос с золотым кубком, — Он ждёт Вас, — чуть понизив голос, добавил слуга.

— Какая честь для всех нас.

— Позвольте поинтересоваться, Ваше Величество, — изумлённого Фея со всех сторон осадили почтительно кланяющиеся рыцари, короли, художники и их спутницы.

Наконец, выйдя из оцепенения, мальчик неуверенно сделал шаг вперёд.

— Вам прямо, Он ждёт, — Фей вдруг почувствовал себя своим среди присутствующих. Вежливо улыбнувшись, и склонив голову в знак приветствия, он обратился в ближайшему к нему рыцарю, облачённому в устрашающие доспехи чёрного цвета.

— Приветствую вас, о, могучий Ёдрик! Как Ваше плечо? Что нового слышно от Вашей почтенной тётушки Молли?

— Для меня это такая честь, Ваше Величество! Одна знахарка сделала мне чудодейственную мазь, мгновенно исцеляющую любые, даже страшные раны. Не откажите в удовольствии вручить Вам баночку с волшебным лекарством?

— Нет, ну что Вы, как можно? — улыбнулся в ответ Фей. — Вы почтеннейший человек, отказаться принять дар от которого, значит смертельно оскорбить.

— Вы — поистине мудрый правитель. Тётушка Молли будет без ума от счастья, когда узнает, что Вы согласились принять от меня этот скромный дар.

— О, Кальдебере! — глаза Фея выхватили из толпы хрупкого на вид юношу с почти женскими чертами красивого лица. — Вы уже закончили свою картину?

— Почти, Ваше Величество. Мне остался последний штрих и я вот уже который год хожу в поисках вдохновения.

— Было бы очень интересно взглянуть на Ваше творение.

Обернувшись, Фей вдруг увидел невысокого, крепко сбитого мужчину в блестящих даже в полумраке странного зала доспехах. Сухое, чуть вытянутое лицо, ухоженные усики, тонкие губы. Лицо, до боли знакомое, но где они могли встречаться раньше? Незнакомец глядел на Фея в упор, и, как показалось мальчику, этот взгляд был полон надежды. Сделав шаг по направлению к странному человеку, Фей вдруг услышал звонкий смех.

— А ты действительно похож на наследника престола!

Картинка вдруг потускнела и тут же рассыпалась, словно мозаика.

— Ещё не время, юный король, ещё не время! — раздался вдруг низкий тяжёлый шепот, наполнивший на мгновение зал исчезающего замка.

— Особенно сейчас: галантность, манеры, сама внешность. Ты действительно именно такой, каким тебя описывают. Несомненно, ты — будущий правитель.

Фей удивлённо повернулся и увидел прямо за спиной юную невысокого роста девушку, которая с любопытством смотрела на помощника своего отца. «Какая же она красивая!» — только и смог подумать мальчик, как зачарованный глядя на неё: светлые вьющиеся волосы, каскадом опускающиеся на плечи, задорно вздёрнутый носик и улыбающиеся глаза. — «Прямо, как фея»! Очнувшись, как ото сна, Фей неуверенно сделал шаг навстречу девушке.

— Вы, наверное, всё видели… мне так неловко. Просто замечтался.

— Всё с начала до конца, — задорно рассмеявшись, ответила она, — но никому ничего не расскажу. Это будет наша с тобой тайна. — Изабелла, — потянув руку, весело улыбнулась она.

— Фей.

— Я так рада, что у моего отца появился помощник. Папа уже старый и я боюсь за него. Я знаю, что он почти каждый день ходит в жуткую даль за этой противной глиной, но ничем не могу помочь. А он и слышать не хочет о том, чтобы я помогала ему. Я работаю у богатого циркача в соседнем селении, присматриваю за домом и за его детьми пока он разъезжает со своей труппой неведомо где. За это получаю небольшие деньги и кое-что из одежды. Нравится? — она покрутилась перед Феем, показывая ему не очень новое платье белого цвета с голубыми полосами. На другой, обычной девочке, оно бы сидело просто замечательно, но Изабелла не была обычной. Это Фей понял, как только увидел её. Поэтому, стиснув кулаки, он только прошептал:

— Какой ужас.

— Что-то? — не расслышала она — Нравится? Я так и знала, — не дожидаясь ответа, весело прощебетала Изабелла. — Тётушка Агата — добрейшей души человек. Она отдала мне платье своей старшей дочери, когда то стало ей мало. А мой отец, — вдруг погрустнев, добавила она, — просто одержим мечтой подарить мне новое. Хотя, зачем? Я всегда хорошо одета. Я работаю в доброй семье. Мне, правда, мало платят, но зато очень хорошо относятся. У меня даже есть своя комната в доме тётушки. Ты что такой серый? Тебе нехорошо? Присядь, — она попыталась привести в чувство Фея.

— Со мной всё хорошо. Прости, я просто задумался, — вяло ответил он, но про себя подумал: «Я добуду этот станок, и никто не сможет меня остановить. Она достойна того, чтобы одеваться, как королева» — и, посильнее стиснув кулаки, лишь добавил. — Не беспокойся обо мне, просто я вспомнил об одной вещи, что обещал своему другу, но совершенно забыл.

— А, по-моему, ты что-то скрываешь.

— Изабелла! — стоя на пороге дома радостно закричал Мирек. — Дочка!

— Папа! — девочка кинулась в объятья старику.

— Как же я соскучился по тебе, моя маленькая принцесса! Как же ты выросла за год! У тебя всё хорошо?

— Да, папа, не волнуйся. Я смотрю, ты нашёл себе помощника. Надеюсь, теперь тебе легче управляться по хозяйству?

— Да, извини, я не представил тебе его.

— А мы уже познакомились.

— Ну, в таком случае, прошу всех за стол. Тем более, что Фей сегодня с раннего утра готовился к приходу гостьи. Смотри, — он указал на вычищенную дорожку, — это его рук дело.

— Как здорово! — Изабелла захлопала в ладоши, — я ещё никогда не видела эту дорожку такой чистой и ухоженной.

— Мойте руки и в дом! Того, кто на счёт «десять» с чистыми руками не зайдёт на крыльцо, заберут к себе в горы страшные горгульи! — страшным голосом вдруг прокричал Мирек, глядя в небо. — Быстрее, быстрее!

Дети с визгом подбежали к глиняному сосуду, до краёв наполненным водой. Мигом вымыв руки, они дружно бросились к крыльцу, как вдруг Фей отскочил чуть назад и замер в шаге от ступеньки.

— Хочешь, чтобы тебя забрали чудища? — удивлённо подняв бровь, поинтересовался Мирек, на мгновение прекратив счёт.

— Фей, ну давай, что же ты медлишь? — в ужасе закричала Изабелла.

— Я никогда не видел горгулий, — с трудом скрывая улыбку и сделав напуганное лицо, ответил мальчик, — и хочу, чтобы чудище появилось — напряжённо вглядываясь в небо, как будто выискивая что-то, озабоченно ответил он.

— И тебе не страшно оказаться в лапах этих созданий? — удивлённо покачал головой старик.

— В любом случае я увижу их первый. Тем более, что я всего в шаге от крыльца, — беззаботно ответил Фей, однако тут же подошёл поближе. — В полушаге.

Изабелла тут же спрыгнула с последней ступеньки крыльца и, крепко схватив Фея за руку, начала также внимательно изучать небо.

— Я тоже никогда не видела этих чудищ и тоже хочу узнать, как они выглядят на самом деле. К тому же, — видя, что Мирек собирается что-то возразить, — если какая-то из горгулий сможет подкрасться незаметно и схватить Фея, я буду держать его и не дам утащить к себе в логово.

Вдруг одно из чудовищ, страшно рыча, подкралось сзади и совершенно неожиданно схватило ребят сухими костлявыми пальцами. Крепко прижав детей к бокам, оно попыталось взлететь с добычей в воздух.

— Фей, спаси! — лишь успела взгвизнуть Изабелла.

От неожиданности Фей зажмурил глаза и, что есть силы впился зубами в указательный палец противника.

— Ой! — закричало чудище голосом Мирека. — Отважный мальчик ранил моё крыло и теперь я не могу взлететь!

— Ах вот ты как! — звонко рассмеялась девочка. — Не дай ему взлететь, иначе мы пропали!

Бой длился всего несколько минут. За это время рычащий и одновременно смеющийся клубок ног, рук и голов успел два раза оббежать по периметру маленький участок Мирека, вываляться на мягкой траве перед крыльцом и разбить несколько непроданных на ярмарке кувшинов. Наконец, взобравшись на ветку растущей на дворе груши, свирепая горгулья, неожиданно плаксивым голосом запросила пощады.

— Так обещай же мне, о свирепое создание, больше никогда не беспокоить маленьких детей! — схватив сухую ветку и опёршись о неё, как о меч, грозным голосом требовал мальчик.

— Обещаю! — заверещал горгулья-Мирек, забираясь на ветку выше.

— Больше не использовать свою силу во зло!

— Обещаю, о, Король!

— И никогда не покидать своего жилища в чёрных скалах.

— Обещаю, обещаю, обещаю.

— Ну, что, простим его? — Фей посмотрел на Изабеллу.

— Да! — закивала в ответ головой та. — Ты прощён, можешь лететь.

— О, спасибо, отважные воины. Я никогда не забуду вашу доброту. Впредь вы обо мне даже не услышите, — рассыпался в благодарностях, некогда грозный противник, аккуратно спускаясь с дерева к хохочущим детям. А ранние прохожие, оказавшиеся в этот момент рядом с лачугой старика, торопились поскорее уйти прочь, думая: «Совсем ополоумел дед на старости лет! Совсем».

Вдоволь наскакавшись во дворе, усталые, но довольные Мирек с ребятами пошли, наконец, завтракать.

— Ой! — наступив на осколок нового кувшина, воскликнула Изабелла, — Смотри, мы разбили несколько кувшинов. Что мы наделали! — и, закрыв лицо ладонями, чуть не расплакалась.

Мирек только обнял дочку за плечи и, нежно встряхнув, ласково произнёс.

— Даже если бы и все. Ничего страшного. Ты появляешься нечасто: всего раз в год. Пара разбитых посудин — плата мизерная за удовольствие видеть тебя, дитя моё. Да и все равно их и не купил никто. Даже выменять ни на что не согласился. Так себе посудины значит.

— Правда? — уже более весёлым голосом спросила девочка.

— Правда. К тому же, говорят, битая посуда — это к счастью, — свободной рукой Мирек прижал к себе Фея и так они втроём и пошли к покосившейся лачуге.

Мирек оказался замечательным кулинаром и блюда, приготовленные им к праздничному столу, были хоть и не очень оригинальными, зато потрясающе вкусными. Расправившись с завтраком, все дружно вышли на крыльцо и поудобнее устроившись на скамейке принялись молча осматривать окрестные дома.

— А ты и правда не сердишься за разбитые кувшины? — наконец нарушила общее молчание Изабелла. — Ведь ты приложил столько усилий, чтобы их сделать.

— Ничуть, — покачал головой Мирек. — Странное дело. У тебя есть что-то не очень хорошее, кувшин неудачный, — Мирек лениво кивнул на стол, на котором стояли несколько страшненьких посудин. — Он и не нужен тебе особо. Но ты его бережёшь. Продать надеешься, пристроить куда-то. Годами хлам собираешь. А потом «Дзинь!», в один день ты случайно разбиваешь его. И понимаешь, что не очень-то он тебе и нужен. К счастью, — уверенно добавил старик. — Мало кувшинов — мало счастья. Много кувшинов… — Мирек загадочно улыбнулся, потом наклонился и, взяв с земли несколько крупных камней, улыбнувшись, протянул их ребятам. — Ну как, выясним, кто из нас самый меткий. Победителю — приз.

— Но ты же столько времени провёл, делая их, — глаза Изабеллы округлились от удивления.

— Получается, что мы зря потратили столько сил и времени на них? — Фей даже привстал от удивления.

— А тебе самому они нравятся? — Прищурившись, Мирек пристально посмотрел на мальчика.

— Нет, — Фей сам поразился тому, как просто сорвались эти слова с его губ.

— Значит, сможем потратить ещё столько же для изготовления лучших. Хотя и гончар из меня так себе. Избавимся же от уродцев этих. Победителю — приз!

— Проигравший моет посуду! — несмотря на то, что Фей провёл здесь всего несколько дней, он уже успел обзавестись целым списком нелюбимых занятий, среди которых мытьё посуды оказалось на первом месте.

— Идёт! — Изабелла вскочила со скамейки. — Но, чур я первая!

К удивлению Фея, Изабелла оказалась лучшей метательницей камней, из всех, что доводилось ему встречать. Почти все глиняные уродцы пали жертвами камней, выпущенных её меткой рукой. Мирек попал лишь в два кувшина. На долю Фея остался лишь один.

— Похоже, всё, — внимательно осмотрев поле боя, сплошь усеянное глиняными черепками, заметил Мирек.

— Ура, я победила! — Изабелла радостно захлопала в ладоши.

— Зато я знаю, кому мыть посуду, — вздохнул Фей.

— Ну, — задумчиво протянула Изабелла, — это тоже можно сделать вполне увлекательным занятием, если, конечно постараться. Из мыла, которым отмывается жир с посуды, получаются замечательные воздушные пузыри. Хочешь, покажу? — И, видя, что Фей колеблется, схватила его за руку и потащила к чану с водой. — Смотри!

Через несколько минут из комнаты раздался задорный детский смех, то и дело прерываемый весёлыми вскриками и возгласами. А ещё через полчаса, мокрые, но довольные Фей и Изабелла выскочили на улицу.

Остаток дня они провели гуляя по селению и болтая о всякой чепухе. Фей, раздумывая о том, как же всё-таки заполучить станок, часто отвечал невпопад, но это только забавляло Изабеллу. Девочка думала, что он просто смущается. Наконец, плутая между домиками, они подошли к старому раскидистому дубу. Только сейчас, при дневном свете, Фей понял, какое же огромное это старое дерево. Исполинский, причудливо украшенный необычными наростами ствол такого диаметра, что потребовалось бы как минимум ещё десятка два ребят, чтобы обхватить его. Гигантская раскидистая крона, которая, казалось, могла бы спокойно укрыть всё селение Мирека и мощные, ужами извивающиеся корни, уходящие в землю просто поражали.

— Присядем? — Фей указал на подобие сидений, образованных в хитросплетениях корней.

— Давай, — Изабелла охотно согласилась. — Ух ты, какой огромный! А я никогда его раньше не видела.

— Почему?

— Отец всегда запрещал мне сюда приходить. Говорил о каком-то страшном чудовище, обитающем здесь.

— Интересно, о чём это он? — Фей с трудом удержался от того, чтобы рассказать девочке про ночную встречу.

— Не знаю, — Изабелла подняла с земли плоский камень и, несильно замахнувшись, кинула его в воду. Ударившись о зеркальную поверхность, камень отскочил, словно наткнулся на какую-то невидимую преграду, потом ещё и ещё, пока всё-таки не ушёл под воду, оставив за собой череду расходящихся по воде кругов.

— Ух, ты! — восхитился Фей. — Здорово. А как ты так?

Вместо ответа девочка протянула ему такой же плоский камешек.

— Попробуй сам.

Неуверенно покрутив его в руках, Фей что есть силы запустил камень в воду. Разметав фонтанчик брызг и негромко булькнув, тот мгновенно утонул.

— Не так. Смотри, — Изабелла подняла с земли ещё два камушка, один оставив у себя, другой передав мальчику. — Сейчас ты просто кинул его в воду. Он тут же и утонул. Но для того, чтобы он отскочил, нужно кинуть камень так, чтобы он ударился о воду плоской стороной. Смотри, я стараюсь кинуть его как можно ниже над водой, чтобы получился… как бы это сказать? Скользящий удар. — Изабелла присела на коленки и, замахнувшись, несильно запустила камень. — Раз, два, три, четыре, пять! — хлюпнув, тот ушёл под воду. — Теперь ты, Фей.

В точности повторив все движения девочки, Фей бросил камень.

— Раз, два, три, четыре! — Дружно отсчитывали они удары. — Здорово! Оказывается, это так просто! Давай, кто больше?

— Давай!

Они долго, веселясь, кидали камни в воду, каждый раз всё дальше и дальше. Пока, в конце концов, весело прыгающие по воде камешки не начали перелетать на другой берег узенькой речки.

— Ничья, ничья! — Изабелла посмотрела на солнце и, печально вздохнув, добавила. — Мне уже пора. Пойдём к дому.

— Уже? — Фей мгновенно погрустнел. — Жалко.

— Ничего не поделаешь, мне ещё возвращаться. А если я не успею, мне придётся идти в соседнее селение пешком, а это очень далеко. Пойдём, а то отец начнёт волноваться. — Изабелла взяла Фея за руку и повела его в сторону лачуги Мирека.

Проходя по узким улочкам селения, Фей то и дело ловил на себе недоброжелательные взгляды местных забияк. Пару раз он слышал колкие высказывания в свой адрес, но решил пока оставить их без внимания. Подойдя к дому, они увидели обеспокоенного Мирека.

— Где вы были? Телега скоро поедет, а вы даже не ужинали. А ну марш умываться и живо на кухню. Иначе поедешь назад голодной.

Молча повиновавшись, дети устало поплелись выполнять указания старика. За ужином они также всё больше молчали, словно и не было утром никакой битвы с горгульями и первенства по метанию камней по глиняным целям. Молча отужинав, Мирек вручил дочери аккуратную плетёную корзинку и, выглянув в окно, мрачно произнёс.

— За тобой приехали. Пора.

Расплакавшись, Изабелла молча обняла отца, потом подошла к Фею и чмокнула его в щёку.

— Я буду скучать по вам обоим. Фей, присматривай за папой, он уже старенький и ему нужна помощь, — сказав это, она молча взяла корзинку и побежала к поджидающей её на улице телеге. Забравшись в неё, она закрыла лицо руками и снова расплакалась.

— Так каждый раз, — тяжело вздохнув сказал, наконец, Мирек, когда телега скрылась из вида. — Она так радуется, когда приезжает ко мне и так грустит, когда приходит время уезжать. Она хочет жить со мной. Но двоих не прокормить… а, работы ей по силам здесь и нет, — и, ссутулившись, он медленно пошёл по направлению к лачуге, оставив Фея стоять одного со своими мрачными мыслями.

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль