Часть вторая

0.00
 

1

 

Безымянный остановился у овального зеркала. Сделать шаг. Один шаг. Неизвестно куда.

Так приказал Зеркальный Владыка.

А заодно отправил с ним двух Слепых Гончих — встретить и сопроводить, проверить, нет ли какой опасности с той стороны стекла.

В это хотелось верить.

Он скрипнул зубами, покосился на гончую — ту, что слева. Блестящий кристалл неправильной формы, похожий на торпеду и висящий безо всякой опоры над полом на уровне колена...

— Ну что, ты готов, слуга? — спросил голос.

— Да. — Безымянный вздрогнул.

Действительно ли он готов?

— Иди.

Он закрыл глаза, задержал дыхание и сделал шаг.

 

«Оригинал» Безымянного никогда не был великим пловцом. Сам Безымянный — тем более. Практиковаться времени не было.

Он забарахтался, открыл глаза и увидел что-то вроде темного неба с редкими и тусклыми красными огнями, кое-как проглядывающими сквозь толщу — да не такую уж и толщу — тепловатой воды. Вода залилась ему в нос, Безымянный поперхнулся и, кое-как нащупав ногой дно — то самое зеркало, через которое он попал сюда, — оттолкнулся от него, вынырнул на поверхность и закрутил головой во все стороны.

Стены. Стены и полумрак, и в полумраке — редкие слабые светильники, дающие белый, какой-то удивительно неживой свет.

Подземное озеро, в котором кое-где тоже прятались светильники, выделяющиеся темно-красными пятнами на поверхности почти черной воды.

Впрочем, нет. Вода как раз была красной.

Справившись с первым приступом паники и не давая прийти второму, Безымянный набрал в грудь воздуха и нырнул. Один из таких светильников был совсем рядом и мог пригодиться.

Мелкие тварешки, похожие на креветок, почти прозрачные, брызнули в разные стороны. Он проплыл над зеркалом, чувствуя, что Гончие все еще наблюдают с той стороны, уж черт их знает, как, и обнаружил, что свет исходит из кучки костей — хорошо сохранившейся грудной клетки. Рядом с ней лежал немного ржавый широкий тесак.

Безымянный донырнул до самого дна и коснулся пальцами к изогнутой рукояти меча.

Среди белесых ребер что-то шевельнулось.

Светящаяся рука рванулась из засады, взметнув облачко мути. Растопыренные пальцы сжались, едва не вцепилась в рукав куртки Безымянного.

Он оттолкнулся ото дна и заработал руками и ногами, стараясь уйти от живой светящейся руки туда, где над водой что-то неясно белело.

 

Безымянный выбрался на небольшую отмель у самой стены пещеры, тускло освещаемую сверху тремя «руками», у которых осталось лишь по большому пальцу.

Безопасны.

А та «рука», что гналась за ним, наконец добралась до берега и вытолкнула себя из воды.

— Ну и мерзость...

Безымянный с силой опустил пятку на кисть «руки». В ней что-то хрустнуло, и тварь задергалась, пытаясь выбраться.

Обычная рука, мужская, с очень бледной, выцветшей светящейся кожей, неровно отхваченная чуть пониже локтя, с тремя короткими толстыми щупальцами, которыми она сейчас пыталась оттолкнуться от песка и убраться обратно в воду.

Безымянный перехватил ее за запястье, убрал ногу с ладони и поднял с песка. Все-таки светильник еще может понадобиться...

 

Вода показалась довольно теплой. Плыть — в одежде, ботинках, да еще с порывающейся сбежать «рукой» — было неудобно, но утонуть Безымянный не боялся. Его больше беспокоили несколько светящихся пятен под водой там, куда он плыл. И еще он сомневался, что сможет выплыть, прихватив с собой меч.

Но другого оружия поблизости пока не было.

Довольно быстро он нашел зеркало и проплыл над ним. От тусклого овала исходило напряженное внимание. Слепые Гончие все еще там. Наблюдают. Интересно, как?

Не интересно. Светящиеся пятна зашевелились и принялись подбираться ближе. Чуть помедлив, он решительно нырнул.

Его «светильник» тут же попыталась вырваться — как кальмар, только сжатым кулаком вперед. Другие твари моментально бросились врассыпную. Безымянный чуть не расхохотался. Не привыкли, значит, работать сообща. Почуяли опасного хищника. Это можно понять.

Он дотянулся до меча, правой рукой ухватился за изогнутую рукоять и тут же выпустил «светильник». Тот рванул к своему дому в чужих ребрах.

 

2

 

Виктор попрощался с охранником, застегнул куртку и вышел на крыльцо офиса. Понедельник… Сентябрь закончился, а вместе с октябрем пришел снег. Робкий, чахоточный, он падал тяжело и почти беззвучно, плюхаясь в уличную грязь, чтобы смешаться с ней.

На крыльце стояли девчонки-секретарши. Виктор решил немного задержаться — предаться грехам словоблудия и пассивного курения. Ему нравилось иногда развлекать девушек, и иногда он немного жалел, что нельзя проводить кого-нибудь до метро. Но их возили по домам на машине.

Увы, нее прошло и двух минут, как машина — синий, чисто вымытый фордик — подобралась и встала неподалеку.

— Ну, пока, Витя, — улыбнулась Оксана, для которой он сегодня забегал в магазин за сигаретами. — До следующей недели.

Ира просто сделала ему ручкой, девчонки устроились на заднем сиденье машины, и форд укатил, чудом не зацепив створку не до конца раскрывшихся ворот.

— Заигрываешь? — спросил подошедший завхоз Иван, снимая рабочие перчатки.

— Не без этого, — отозвался Виктор как можно более равнодушно.

— А шеф?

— А мы ему не скажем.

— Ну, надейся-надейся, — усмехнулся Иван. — Ладно, пойду. Опять дверь в бухгалтерии сломали...

— Чинить будешь?

— Нет, блин, фотографировать! Посмотрю, что там с ней, а в понедельник с утреца уже займусь. Ну, до него.

— Давай.

Виктор пожал Ивану руку и вышел за территорию. По дороге к метро он думал, что это было бы и впрямь интересно… Только вот личную жизнь не следует смешивать с работой — это он усвоил давно.

Чертова скука!

А ведь он думал, что за ним будут охотиться. Готовился встретить вываливающегося из любого зеркала двойника.

И — ничего.

Действительно, он что, особенный?..

 

Дыра в стене изначально была ниже уровня воды, где-то в метре ото дна, но озеро обмелело, и верхняя ее часть теперь торчала на виду. Но Безымянный все равно проглядел бы эту дыру, не виси в ней один за другим несколько полудохлых «светильников». Встав на ноги, он потыкал в одну из «рук» — как и те, что висели над островком, эти были без трех пальцев — свежеподобранным тесаком. Никакой реакции.

Что ж, в темном тоннеле — а это явно был тоннель, не просто какая-то природная пещера — без фонарика, пусть даже такого хэллоуиновского, никуда...

В ботинках немилосердно хлюпало. Безымянный, добравшись до сухого места, остановился, вылил из них воду и кое-как, не снимая, выжал что мог из брюк. Куртку снять не успел — из темноты впереди раздался тихий топоток.

Безымянный отшвырнул «руку» и бросился обратно к воде. Отодвинулся в сторону от тоннеля, напряг слух.

Ждать пришлось довольно долго, причем источник звука приближался рывками, то замирая, то, видимо, возвращаясь назад или топчась на месте. Наконец, когда он оказался совсем близко — к топотку прибавилось шарканье, словно топочущий волок что-то на себе и иногда вез это по полу или стенам, — Безымянный нырнул...

Кто-то высунулся из тоннеля и сбросил в воду пять рук, потом подождал — и добавил вдогонку еще одну.

Безымянный зажал рот рукой.

Земляная насыпь под выходом из тоннеля взбурлила, и к рукам потянулись белесые, чуть светящиеся твари, не то черви, не то слизни, с тремя хвостами. Отпихивая друг друга, они прорывались к неровно обгрызенным рукам, и те, кому хватило сил, пролезали вовнутрь.

Сколько это продолжалось… Потерявший счет времени Безымянный отодвигался все дальше и дальше в темноту, лишь раз вынырнув глотнуть воздуха, а червячки потихоньку осваивались на своих местах — те, кому досталось.

Потом руки, то и дело цепляясь за что-то мучительно и неловко растопыренными пальцами, разбрелись по дну — передвигались они подобно кальмарам или наутилусам, — и одна из них, кажется, уже успела сцепиться с местным слизнем. Паразиты, оставшиеся без места жительства, частично попрятались, но большинство, похоже, растеряло все силы и собралось подыхать.

Безымянный прислушался. Если тот, кто приволок руки, не обронил по пути еще одну-две, можно надеяться, что он убрался восвояси и больше в тоннель никто не заявится.

Потому что торчать в воде остохеровело.

Вылив по второму разу воду из ботинок и отжав одежку, он сорвал с потолка еще один «светильник» и присел, выискивая следы руконоши. Видимо, руки были уже не очень свежие, потому что ни капли свежей крови не обнаружилось. Зато остались чуть поблескивающие липкие отпечатки размером с детский кулачок.

Безымянный поднялся на ноги, взвалил тесак на плечо и, хлюпая ботинками, побрел по тоннелю. Худшее было впереди.

 

3

 

Прихватив в магазине упаковку сарделек, батон хлеба и пару бутылок сидра — в первый раз за две недели решился взять что-то алкогольное, — Виктор вошел в квартиру, поставил чайник, включил компьютер и сдул пыль с миди-клавиатуры. Допил чай, поджарил сардельки, стер все записанное и поставил «Кошмар на улице Вязов» — детство вспомнить. Приговорил под него первую бутылку сидра. Слегка поплыл...

И вспомнил, что читал где-то про мужика, который часами сидел, таращась в стоящее перед ним зеркало и наблюдал всякие странности.

Добив вторую бутылку, Виктор посмотрел на часы. Почти двенадцать.

— Время призраков, — сказал он невнятно и отправился в туалет.

— Время призраков, — пробулькал он чуть погодя, умываясь холодной водой.

Хмель отступил. Недалеко. Виктор переложил нож из куртки в задний карман джинсов, приволок из кухни стул, поставил его в коридоре перед зеркалом. Вспомнил, что забыл выключить комп.

— Путешественник, блин, — сказал он своему отражению. — Извини, ничего личного.

Он выключил компьютер, вернулся, встал перед зеркалом скрестив на груди руки.

— Итак, на чем я остановился? А… Время призраков. — Часы показывали четыре нуля. — Время блуждающих теней, кусающих вас за пятки… Черный плащ, блин… За пятки...

Виктор погасил в коридоре свет и уселся на стул.

В памяти всплыла симпатичная мордашка Оксаны. Каштановые волосы, завязанные в узел, тонкие бровки, чуть прищуренные голубые глаза, вздернутый носик, розовая помада на губах...

 

Изображение в зеркале сменилось безо всякого перехода. Даже не то чтобы сменилось. Словно отражения Виктора там никогда и не было и быть не могло, а всю жизнь там была видна односпальная кровать, едва-едва освещаемая светом фонарей, проникавшим в окно, которое сейчас находилось где-то за кадром. Над кроватью висела темным прямоугольником картина. Изображенного на ней было не различить. На кровати лежала укрытая толстым белым одеялом девушка. Каштановые волосы рассыпались по подушке; из-под одеяла выглядывала голая коленка...

Виктор обнаружил, что стоит на нетвердых ногах рядом с зеркалом и касается его рукой.

Зеркало оставалось твердым, но словно становилось теплее. Девушка поморщилась и спрятала коленку под одеяло, словно почувствовала прикосновение.

Возможно, и правда почувствовала.

Виктор продолжал нежно водить рукой по стеклу. Наверное, со стороны это выглядело нелепо — все равно, что ласкать экран телевизора.

Девушка — Виктор уже понял, что это Оксана — повернулась на живот, улыбнулась и обхватила руками подушку. Казалось, она сейчас замурлычет как кошка. Интересно, что ей снится...

Виктор, не оборачиваясь, нащупал стул и сел. Сердце колотилось как ненормальное. Но самое плохое — это реальность происходящего. Здесь и сейчас это не было сном.

Он дал себе по физиономии.

От звука пощечины Оксана вздрогнула, открыла глаза, приподнялась на кровати и оглядела комнату. Когда ее неуверенно блуждающий взгляд уцепился за Виктора, девушка улыбнулась.

— Спасибо за сигареты, — сонно пробормотала она, зарываясь лицом в подушку.

Виктор прикрыл глаза и досчитал до двухсот.

Чужая комната с чужой кроватью и лежащей на ней чужой девушкой исчезли. Он снова был один на один со своим отражением.

— Ну ты и засранец...

 

Безымянный тащился по подземелью, зажимая одной рукой рану в правом боку и придерживаясь другой рукой за стену.

Все потому, что ты упустил Его. Не упустил бы — и не было бы никаких подземелий. Сидел быть сейчас где-нибудь в тепле и...

Безымянный свернул за угол и увидел впереди тусклый красноватый отблеск. Оборвал ненужные размышления и заспешил туда.

Коридор впереди обрывался тупиком, в стене по левую руку была чуть приоткрытая дверь. Безымянный навалился на нее плечом и оказался в крошечной комнатушке, взявшейся прямиком из какого-нибудь дешевого ненаучно-фантастического фильма. Стол с наклонной столешницей, на ней пульт с кнопками, шесть мониторов в два ряда, рядом со столом большой шкаф с катушечным магнитофоном, стул на колесиках… Из шести мониторов два работали, в одном из неработающих зияла дыра. В углу комнаты еще одна дверь, над ней горит лампочка под толстым красным плафоном. Другая такая же — над дверью, в которую вошел Безымянный. На полу пустой черный, поглощающий свет комбинезон без шлема. Шлем закатился под стол.

Халтура. Благодарные потомки Эда Вуда...

Безымянный упал на стул, не сдержав стона. Осторожно сполз на пол, подтащил к себе комбинезон, осмотрел, насколько это было возможно при таком освещении. Вроде бы ни следов крови, ни костей или скорпионов внутри… Тараканов — и тех нет. К бедру пристегнут небольшой плоский контейнер. Безымянный отстегнул его, подсел к столу и осторожно открыл крышку.

— Аптечка?

Похоже на то. Небольшой аппаратик цилиндрической формы — не то пистолет, не то шприц, — несколько игл в бумажных упаковочках и что-то вроде мотка прозрачного скотча. В гнездах на крышке находилось тринадцать крошечных разноцветных ампул — пять красных и по четыре белых и синих; два гнезда были пусты.

Безымянный достал скотч, чуть отмотал, понюхал ленту. Попахивало медициной. Он расстегнул рубашку, стянул ее, шипя от боли, и зашвырнул за шкаф. Потом осмотрел рану. Рана выглядела скверно.

Впрочем, для непрофессионала да при таком освещении любая рана будет выглядеть скверно.

Безымянный оторвал кусок ленты, одной рукой немного стянул края раны, а другой неловко пришлепнул скотч наискось.

Начало чесаться. Он взял еще один кусок, уже аккуратнее наклеил его крест-накрест и, кривясь от боли и зуда, занялся аппаратиком. Нажал на кнопку — из цилиндра вылезло и тут же спряталось тонкое блестящее жало.

Все-таки шприц. Только иглу стоит заменить. Черт его знает, кто ей пользовался и зачем.

Не сразу, но Безымянный разобрался, как ее вытащить. Вставил новую. Нашел, куда вставляются ампулы, вытряс пустую белую оболочку, затолкал в шприц красную, потому что их было больше. Прижал аппаратик к боку рядом с раной.

— Ну, за музыку! — провозгласил он и нажал на кнопку.

В боку полыхнуло огнем Перед глазами разлилось кроваво-красное озеро — еще одно? — он ухнул туда — и вынырнул с другой стороны.

Оказалось, что по другую сторону можно неплохо жить. Боль унялась, зуд исчез. И даже в комнате потеплело.

Безымянный попытался встать. Не вышло: ноги еще слушались, но комната принялась вращаться, покачиваясь из стороны в сторону.

Ну, хоть с другими ампулами можно было пока не экспериментировать.

 

… Тоннель несколько раз разветвлялся, но Безымянный упорно шел по чуть фосфоресцирующему следу руконоши, кем тот ни был. Сначала он морально готовился к встрече, но встречи все не было и не было, «светильник» потихоньку гас, и оказаться в полной темноте безо всяких ориентиров очень не хотелось.

В крайнем случае, тесаком махнуть — и вся недолга.

Потом впереди забрезжил свет, а вместе с ним появился и едва слышный неумолчный, давящий на уши гул, словно там находился гигантский дремлющий улей.

«Не хватало еще перебудить здешних пчел», поежился Безымянный. После червей из красного озера страшно представить, что здешние пчелы делают со своими жертвами.

 

Помещение было большим и хорошо освещенным. Сначала Безымянному показалось, что это такой зал для бальных танцев, который какой-то недоумок утыкал колоннами и понаставил палаток. На четырех гранях каждой колонны были закреплены трубки наподобие кварцевых ламп, некоторые светились голубоватым светом, но большинство были разбиты или вырваны из крепежей. Бетонный, словно ободранный пол был усыпан мусором: обрывками бумаги и кусками одежды. Вдоль стен валялись осколки стекла и пластика.

То, что сначала показалось палатками, было нелепыми угловатыми конструкциями, обмотанными толстыми, покрытыми пылью шпагатами с палец толщиной. Одна такая возвышалась в центре зала, водруженная на три или четыре других.

И между этими палатками-коконами сновали пауки.

Режиссеры фильмов ужасов очень любят гигантских пауков. Больших, черных, покрытых густой жесткой шерстью и плюющихся паутиной. Безымянный знал откуда-то — верно, от «братца», — что пауков больше ладони быть не может: они не дышат.

Здешние эту проблему решили. Они были ростом с хорошую — или плохую — собаку, покрытые смуглой эластичной, почти человеческой кожей, и брюшки их то раздувались, то сжимались — х-х-х, с-са-а-а, — нагнетая воздух.

Но шум издавали не они.

На полу, прикрытом кусками ткани, под работающими лампами, лежали женщины...

 

Он покосился на свою рану. На теле женщины, той, что он разглядел, быть может, слишком хорошо, тоже были раны — красноватые рубцы на животе, груди и лбу, вот почти так же аккуратно стянутые толстыми шпагатами паутины.

Когда голова немного перестала кружиться, Безымянный осторожно залез под стол и вытащил оттуда шлем. Снова уселся на стул, задумчиво уставился в пробитый прямо по центру светофильтр.

— Бедный Йорик...

Как и комбинезон, шлем был пуст. Безымянный на всякий случай потряс его, провел пальцем по внутренней стороне — ничего — и напялил на голову.

— Я — трещина в твоих планах! — провозгласил он. — Я — брешь в твоей безопасности!..

Затем Безымянный снял шлем и поставил его на стол. Новый имидж — это неплохо… Он расстегнул брюки, спустил их до колен и понял, что забыл снять ботинки. Кое-как стянул обувь, избавился от джинсов, расстегнул комбинезон и принялся натягивать его на себя. Просунул ноги в подобие ниндзя-таби, пошевелил большими пальцами, хихикнул — и едва не свалился со стула, зашипев от боли.

Пора придумывать себе имя. Только в голову ничего, кроме «Черный шлем», не лезет. А с таким именем всегда будут переспрашивать.

Безымянный устроился поудобнее, откинулся на спинку и закрыл глаза.

 

Потолок.

Виктор словно отходил после обморока. Тело почти не слушалось. Он кое-как повернул голову. На часах все еще было четыре нуля. Как же так, не мог же он целые сутки проваляться в кровати? Да уже обзвонились бы...

Тук-тук-тук.

Едва слышно, костяшками тонких пальцев по дереву.

— Кто там?

Голос был не совсем знакомым. Виктор прокашлялся и переспросил. В ответ — тишина. И время по-прежнему не движется.

Виктор приподнялся на локтях. Дверь в коридор была открыта, и в проеме, прижимаясь к косяку, темнел чей-то силуэт.

Как это могло быть, чтобы «силуэт» темнел в темноте...

— Кто это? — спросил Виктор.

Вместо ответа черная как ночь рука приподнялась и — тук-тук-тук.

И вдруг — голос, знакомый, по-прежнему сонный:

— Спасибо за сигареты.

— Оксана? Да брось, ты чего...

Она снова постучала по дверному косяку, склонив голову. Виктор почувствовал ее выжидающий взгляд. Посмотрел на часы.

— Время призраков и нежданных гостей… Заходи, чего так стоять-то?

Он откинулся на подушку и наблюдал, как девушка неторопливо, текуче подходит к кровати. Теперь ее тело, казавшееся необычайно бледным, отчетливо выделялось в темноте.

— Слушай, а это точно ты?

Она молча скользнула под одеяло. Виктор вздрогнул. Холодная как памятник на улице 1905-го года. Ледяная ладошка коснулась щеки Виктора, скользнула вниз, по груди к животу.

— Ты чего, в холодильник сначала залезла? — проворчал он, прижимая девушку к себе. — На ночь вредно. Еще съешь чего-нибудь...

Девушка — теперь Виктору было уже все равно, Оксана это или там не Оксана, сон или не сон — отогрелась, ее кожа стала почти горячей, и лишь внизу живота по-прежнему было холодно.

Она уселась на него и коснулась губами шеи.

 

4

 

Безымянный очухался — и снова едва не сверзился со стула. Рванулся, стараясь удержать равновесие; на резкое движение рана в боку откликнулась болью. Выкинул из головы последний запомнившийся кусок сна: обнаженную Оксану, шагающую навстречу и сквозь него и утирающую губы. Сейчас главной проблемой был мочевой пузырь.

Безымянный осторожно встал, добрался до второй двери и заглянул внутрь. В свете одинокой красной лампочки он увидел ржавую железную раковину и не менее ржавый унитаз, который походил скорее на лаз, ведущий в логово крыс-мутантов.

Он помочился — воздух наполнился запахами старого сортира, — покрутил краны. Воды не было. Ну и черт с ним. Все равно надо выбираться. Небось уже заждались.

Безымянный вспомнил про Виктора и скрипнул зубами. Вот его бы сюда!..

Усевшись в кресло, Безымянный снова принялся исследовать комбинезон. К голени был прикреплен незамеченный вчера нож в ножнах. Все.

Он подошел к шкафу. Пусто. Пусто было и в приоткрытом сейфе, вделанном в стену рядом с дверью на выход.

Пора бы.

 

Айвари медленно двигалась по Темному слою межзеркалья, обхватив себя руками за плечи. Она уже изрядно продрогла, но все никак не могла заставить себя отказаться от только что полученного тела. Если она забудет его, то снова растворится в Темноте, до следующего раза, который может и не наступить.

Быть лучше, чем не быть. Это усваиваешь быстро.

Айвари попыталась вспомнить, было ли у нее какое-нибудь «раньше».

Что-то подсказывало ей, что было. Возможно, это говорило ее тело: вместе с ним Айвари достались кое-какие воспоминания, очень смутные. Что ж, новое тело — новые обязанности.

Холод становился нестерпимым. На Темный слой межзеркалья хода не было никому, кроме Блуждающих — он вытягивал жизнь из всего, чего касался, будучи безжизненным, плоским и начисто лишенным света.

Так ведут себя неродившиеся дети и Блуждающие по отношению к тем, кто вытаскивает их из небытия.

А у нее теперь есть аж двое родителей. И, может быть, поэтому кроме голода ей досталась еще и жажда. Жажда была совсем незнакомой.

Айвари решилась привести себя в соответствие со своим родным миром. Она остановилась, чуть ссутулившись, ее кожа и волосы начали темнеть, пока не стали такими же черными, как и ее окружение. Очертания тела стали расплываться, но Айвари не хотела терять еще и форму. Осталась тенью, силуэтом, вырезанным из одного листа черной бумаги, живущим на другом листе черной бумаги.

Интересно, а как часто Блуждающих вызывают женщины? И что тогда происходит?

Перед взором Айвари вдруг пронеслась череда картинок: прокушенная артерия; открытые шейные позвонки; выколотые глаза; живот, вскрытый аккуратным надрезом; руки, связанные за спиной; ноги, натертые тяжелыми цепями; распятое на кресте тело...

Но с этим можно пока не спешить.

Перед тем, как завернуться в складки Темноты, как в одеяло, Айвари на пару мгновений вернула обратно тело этой женщины — Оксаны. Удалось. Значит, и потом не забудет.

Она спряталась до следующей ночи.

Рядом медленно проплыла огромная серая тень.

 

Брак не любил Покинутую Цитадель Карюй. Это место знало много лучшие времена, но после сокрушительного удара Зеркального Владыки и нашествия Легиона лучшие времена закончились. Видимо, навсегда.

Тогда Брак впервые осознал, что Хаос вовсе не такой уж враг Порядка. Хаос — это строительный материал. Из него при желании можно выстроить что угодно. Настоящими врагами были другие версии Порядка. И Брак очень сомневался, что найдется хотя бы одна окончательная и абсолютно верная.

Хаос, заявившийся в Цитадель вместе с Легионом, вообще не интересовался защитниками Порядка. И агенты Равновесия его тоже не беспокоили, хоте теоретически само их присутствие должно было ослаблять влияние и силы Хаоса.

Может, он просто не в курсе?

Брак занялся проверкой аппаратуры. В Цитадели почти не работали с обычными стеклянными зеркалами. Во-первых, ими могли пользоваться только посвященные — те, что прошли лабиринт и остались в своем уме. Таких было немного. И во-вторых, Слепые Гончие Амальгамы были созданы как раз для того, чтобы являться из таких зеркал и сокращать количество посвященных, чем и занимались с переменным успехом.

Металлические или каменные зеркала были ненадежны как вода. Вернуться через них можно, а вот уходить удавалось единицам.

Поэтому один из мастеров династии Карюй собрал электронное устройство, пробивавшее путь в межзеркалье.

К сожалению, гонка вооружений между непримиримыми сторонами не может прекратиться без уничтожения одной из них. В ответ на «Брешь Карюй» появились Звенящие Лезвия — и на них ответить уже не успели.

 

Некоторое время Брак возился с пультом управления, ругаясь на того, кто выставил совершенно безумные настройки: воспользуйся такой «Брешью» и отправишься на встречу с Создателем завязанным в узел.

Потом он почувствовал спиной… присутствие. Кто-то еще был в комнате и наблюдал за ним. Сначала Брак решил, что дело в паре видеокамер.

Негромкий вздох.

Брак медленно обернулся, стараясь держать руки подальше от ножа.

— Приветствую, Брак.

— И я приветствую тебя, Чутко Слышащий, — ответил Брак не без иронии в голосе.

Чутко Слышащий откинул с головы капюшон темно-серого плаща с фиолетовым окоемом. Его голова была абсолютно лысой, нижнюю часть лица закрывала маска с прорезями.

— Опять ты, — констатировал он.

— Да, и довольно давно. Скажи, кто пользовался «Брешью» после меня?

— Я, — просто сказал Слышащий.

— Значит, я должен отчитать тебя, друг мой...

Слышащий подошел к белому креслу, бросил на спинку плащ и, оставшись в суспензории, сиреневых сапогах до колен и сиреневых перчатках, уселся, положил ногу на ногу и сказал:

— Попробуй.

Брак усмехнулся:

— Сдается мне, насчет чувства юмора ты приврал.

— Ничуть. Но ты и сам знаешь, что я тут, — он указал мыском сапога на аппаратуру, — ни при чем.

— А кто? Ты же последний...

— Хаос, Брак. Хаос.

— Или просто это такой Порядок, — ввернул тот.

— Или так.

Брак нахмурился:

— А тебе не кажется?..

— Нет, — оборвал его Слышащий, — мне так не кажется.

— Я так и подумал.

— Сходи вниз.

— Зачем?

— Чтобы понять: Хаос здесь. — Слышащий постучал пальцем по подлокотнику. — Нам не удалось изгнать его и вряд ли когда-нибудь удастся. Мы можем лишь поддерживать равновесие. Но ты сходи. Там интересно.

Брак опустил глаза. Ему вовсе не хотелось злить своего друга — и вот, пожалуйста...

— Я прошу прощения, Чутко Слышащий. Мне не следовало подвергать твои слова сомнению.

— Я тоже прошу прощения. Мне давно следовало привыкнуть к подобным сомнениям. Хотя и странно обнаруживать их в тебе. Но там, внизу, и впрямь интересно. Я наткнулся на несколько прозрачных контейнеров, заполненных желе, с плавающими там головами какого-то животного. Я разбил один контейнер, и голова попыталась мне что-то сказать… перед смертью. — Он помолчал. — И еще — у нас гости.

— Внизу — это где? — напрягся Брак.

— В той области, что сейчас контролирует Зеркальный Владыка.

— Плохо. Отражение?

— Да. Как минимум одно. Плюс несколько созданий Хаоса. Что они там делают… — Он совсем по-человечески пожал плечами… Поэтому я пришел попросить тебя о помощи.

— К твоим услугам, Слышащий.

— Хорошо. — Тот посмотрел на пульт. — Сможешь настроить?

— Где Отражение?

— Движется к выходу. Ранен. Вооружен.

Брак повернулся к пульту:

— Дай мне две минуты.

 

Безымянный долбанул шлемом серого паука размером с кошку. Тот обиженно заурчал и отбежал в сторону. Безымянный полоснул ножом по шпагату паутины — его куски звонко щелкнули по стенам.

Паук нервничал, пытался слабо протестовать, но не приближался. Хороший признак.

Расчистив проход, Безымянный двинулся дальше.

В этой части подземелий темнота уже не была такой абсолютной, и потому он чувствовал себя гораздо увереннее. И кроме того...

Он чувствовал выход. Где-то внутри головы Безымянного появилась стрелка, указывающая направление. И хотя он пару раз уже забрел в тупик, направление — лучше, чем совсем ничего.

И выход совсем рядом...

Безымянный услышал шум: вой, лай, скулеж — и звуки ударов. Совсем не похоже на обычно тихие подземелья.

Безымянный двинулся вперед, свернул за угол — впереди забрезжил слабый свет. Опять… Он пошел быстрее и на четвертом шаге споткнулся и упал на что-то, покрытое густой жесткой шерстью. Неподвижно лежащее в липкой луже...

Безымянный отшатнулся и вытер руку о бедро. Стоит ли так спешить?

 

В комнате, где находился выход — или вход, с какой стороны смотреть, — кипел бой. Двое огромных псов, один черный, другой серый с подпалинами — валялись без движения на полу. Еще один черный лежал на боку и вяло скреб задними ногами по полу. Оставшиеся на ногах трое сражались с человеком в сером комбинезоне и очках и альбиносом в плаще. А у стены сидел, испуганно поскуливая, еще один пес, соломенного цвета с белым треугольником на груди.

Безымянный выхватил ключ и шагнул в комнату. Зеркало было совсем рядом. Потянуло холодком. Это открылся вход.

Пес, что сидел у стены, вдруг проскочил мимо сражающихся и прижался к ноге Безымянного.

Человек — человек ли? — в плаще швырнул одного оборотня в стену и, прежде чем тот ударился о нее, поднял второго на вытянутой, сияющей сиреневым светом руке и крикнул:

— Сзади!

Тот, что в сером комбинезоне привычно отразил удар когтистой лапы противника, вогнал тому нож в солнечное сплетение и обернулся.

— Виктор?! — вскричал он.

Ответить Безымянный не успел. Над его плечом, полоснув по щеке бритвенно острым крылом, пролетела почти невидимая стеклянная птица.

Звенящее Лезвие снесло голову человеку в сером, оттолкнулся от стены и метнулось ко второму. Тот скинул плащ, оказавшийся через мгновение рассеченным крест-накрест, и взлетел вверх. Удар обеих кулаков разнес стеклянную птицу на тысячу осколков.

Безымянный решил, что ждать больше нечего. Он коснулся ладонью головы пса, сидевшего у его ног, и сказал:

— Пойдем.

 

5

 

— Так-так. Кажется, у нашего слуги появился его собственный слуга, — констатировал Зеркальный Владыка.

— Я не хотел, — буркнул Безымянный.

Владыка, принявший сейчас облик хрупкой хрустальной девы, взмахнул рукой и пропел:

— Не надо. Мы слышим все, что говорят или думают наши слуги. И кто тебе сказал, что дело в том, хотел ты или не хотел? Дело только в том, что об этом написано в наших правилах.

Большая лобастая голова пса оказалась под рукой Безымянного, и тот машинально погладил ее.

— Я… Позвольте мне отвести его...

— Ее.

— Что?

Зеркальный Владыка поднес руку ко лбу в показном отчаянии.

— Нужен ли нам настолько невнимательный слуга? — спросил он.

Безымянный посмотрел вниз. Наткнулся на преданный взгляд пса — не собачий и не человеческий. Потом глянул ниже. Сквозь шерсть белого треугольника проглядывали шесть маленьких грудей с розовыми сосками.

Он посмотрел на Владыку.

— Я отведу ее куда-нибудь… если так угодно...

— Дело не в том, что нам угодно! — возвысил тот голос. — Дело в соблюдении правил! Что говорят правила на этот счет?

Безымянный сомневался, что правила что-то говорили, но сказать это Владыке он, разумеется, не рискнул.

— Может быть, ничего? — подсказал Владыка с фальшивой нежностью?

— Нет того, о чем не говорится в правилах, — хмуро ответил Безымянный.

— Значит, ты не помнишь. Что за нерадивый слуга. Убей это.

— Что?

— Убей ее. Таково твое наказание.

— Позвольте мне...

— Нет! — Владыка ударил кулаками по подлокотникам трона и вскочил на ноги. Собака заскулила. — Убей! Ты был создан, чтобы подчиняться нам! Убей!

Безымянный опустился на одно колено рядом с собакой, не убирая руку с его головы. Заглянул в глаза.

Мокрый шершавый язык коснулся щеки Безымянного.

— Почему бы тебе не остаться там? Решила что я могу тебе помочь, да?

Безымянный погладил собаку — и ударил ножом снизу вверх под нижнюю челюсть.

— Хорошо, — сказал Владыка, не сводя глаз с острия клинка, торчащего из ладони Безымянного. — Хорошо. Наш слуга понял...

Безымянный осторожно вытащил нож и уложил мертвую собаку на пол.

— Очень непросто доверять слугам, — вздохнул Зеркальный Владыка. — Но мы тебе доверяем. Не потому что ты такой верный. Просто ты нам не опасен. Слуга ничего не может нам сделать. Таково главное правило.

Безымянный выпрямился.

— Я жду дальнейших приказаний, Владыка, — сказал он.

— Отдыхай. Потом… Потом мы призовем тебя.

— А мой… Второй шанс?

— Кто знает? Возможно, ты его и впрямь получишь, — словно раздумывая, протянул Владыка. — Но ты был слишком неосторожен со своим ножом. Поэтому… Придется подождать.

— Я готов!..

— Наш слуга не понял. Твой оригинал решил наказать себя сам.

— Но я!..

— Молчать, — тихо бросил Владыка, выпрямив пальцы. Его рука превратилась в хрустальное лезвие. — Неужели Мы что-то должны своему слуге?

— Нет.

— Верно. Найди себе комнату по вкусу и не попадайся нам на глаза, пока не будешь призван.

Безымянный поклонился и вышел из залы, пачкая своей и чужой кровью зеркальный пол.

 

Дом Зеркала тоже напоминал лабиринт. Блуждать по нему можно было долго. Пока не устанешь и не свалишься без сил. Вот как этот...

Безымянный задумчиво постоял над телом смутно знакомого человека с серым, под цвет пола, лицом. Нет, эта находка случайной не была: Безымянный, видимо, автоматически пошел по следам, отпечатавшимся в толстом слое пыли.

Комнату лучше искать подальше отсюда.

Побродив немного по пустым коридорам, он открыл наугад дверь и вошел в маленькую сумрачную комнату. Пусто. Никакой мебели. Только зеркало на стене. В самый раз.

Безымянный устроился в углу, посмотрел на забинтованную руку. Здоровой рукой нащупал в кармане Ключ. Встал, медленно подошел к зеркалу. Щелкнул ногтем по отражению. Выудил из кармана Ключ, неловко взял в правую руку, осторожно ввел его в зеркальную поверхность.

Зеркало открылось почти сразу. Он вошел в знакомый темный коридор… Кой черт, знакомый — все наоборот! Привычки, доставшиеся от Виктора, взвыли: шкаф не там, стена не там, дверь, комната, край ванны… Безымянный тряхнул головой.

Издержки зеркальной жизни.

Он достал нож и осторожно заглянул в комнату.

Виктор лежал на кровати, одеяло отброшено в сторону, глаза закрыты, правая рука — та, что у Безымянного была левой — свисает до полу. Глаза, кажется, закрыты. Свет фонаря падает на неподвижное лицо...

Дышит? Не дышит?

Безымянный подошел ближе, все еще не уверенный до конца. Налетел в темноте на стул — тот громыхнул. Виктор даже не шевельнулся.

Безымянный отошел от кровати и зажег свет. Виктор продолжал лежать неподвижно. Безымянный встал над ним, коснулся пальцами шеи, заметил слева небольшой синяк, круглый, очерченный пунктиром проколов. Не отрывая взгляда от синеватого лица, взял со стола мобильный телефон. Восемь неотвеченных вызовов, три сообщения. Все от Лены. Выходит, Виктор мертв с прошлой ночи.

Что ж, не так уж часто удается постоять над собственным трупом. Вот только что с ним теперь делать? И надо ли? Пусть лежит себе.

Он вышел в коридор и уставился в зеркало.

— Итак, наш нерадивый слуга… Нам кажется, ты сейчас не совсем там, где должен быть. Совсем не там, где должен быть. Нам правильно кажется?

Безымянный молчал, глядя на Зеркального Владыку. Тот снова сидел на троне, снова в женском обличье, и под его левой рукой подрагивала Слепая Гончая, а на плече сидело Звенящее Лезвие.

— Мы задали вопрос.

— Да, — ответил Безымянный.

— Может быть, наш слуга решил, что мы обманываем его?

— Нет.

— Так что же тогда?

— Я хочу знать, кто это сделал, — хмуро сказал Безымянный.

— Мы должны давать ему отчет, — констатировал Владыка, обращаясь к Звенящему Лезвию. — Это очень интересно… Что об том говорят Правила?

— Послушайте, Владыка… Я должен знать, кто это сделал. Должен.

Тонкие губы на хрустальном лице сложились в улыбку. Улыбка была неправильная. За ней угадывался...

Страх.

— Это был Блуждающий, — сказал наконец Зеркальный Владыка, и молчаливая Гончая под его ладонью дрогнула и заворчала, а Звенящее Лезвие зазвенело как камертон. — Правила запрещают произносить это слово в Доме Зеркала. Это беспокоит наших созданий. Что же, раз уж наш слуга находится там, где находится, придется ему поработать.

Владыка подал что-то Звенящему Лезвию, и то сорвалось с его плеча. Безымянный усилием воли заставил себя уклоняться — он недавно видел, чем может закончиться полет смертоносной птицы.

— Протяни руку, слуга.

Лезвие сделало круг над его головой и уронило в подставленную Безымянный забинтованную ладонь Ключ. Размером с шариковую ручку обсидианово-черный стержень с вделанными в — или росшими из — него кристаллами.

— Червивый Ключ, — заметил Владыка. — Он тебе понадобится. Найди еще одно зеркало — и ты найдешь Блуждающего. Поймай его и используй Ключ, если успеешь.

— Поймать? — Безымянный проследил за полетом Лезвия обратно к Владыке. — Хорошо, я… Но где он?

— Посмотри на Гончую. Она слепа, но она чует. А ты зряч, но не видишь… хотя и смотришь сквозь него.

И Владыка разорвал контакт. Безымянный скрипнул зубами и направился в ванную.

Телефон зазвонил, когда Безымянный снимал зеркало, которое висело над раковиной, и это зеркало едва не оказалось на полу.

— Дьявол, кому не спится...

Впрочем, и так ясно, кому.

Безымянный встал спиной к зеркалу, что висело в коридоре, и принялся высматривать в его отражении...

Что? Он не знал. Спиной он чувствовал чье-то внимание, но скорее всего это была Гончая. Владыка решил подстраховаться.

 

Айвари пробудилась, и первое, что она почувствовала — Отражение. Ненастоящий человек, неудавшийся Блуждающий; почти наверняка он был Отражением того, кого она недавно съела.

Задача Айвари — съесть «вторую половину», ту, по образу и подобию которой ее вылепили — усложнилась. С Отражением будет труднее: вряд ли оно — он, если быть точнее — поверит ей так же легко, как и… Впрочем, его имени она не знала.

Сейчас это уже неважно. А с Отражением можно просто не связываться. Пусть смотрит, если ему интересно. Айвари вдруг начало беспокоить другое.

Останется ли она, сама, как она сейчас есть, после того, как съест «вторую половину», носящую имя «Оксана»? Память — то, что осталось от предыдущих рождений, если они были — подсказывала, что...

Что Айвари в такой ситуации еще ни разу не была. Те, у кого есть «вторая половина», не нуждаются в услугах Блуждающих.

Возможно, на этот раз получится лучше.

Айвари решила пока проигнорировать внимание со стороны Отражения и переключилась на девушку, лежащую на кровати. Короткое платье, плотно, так, что можно было пересчитать взглядом все ребра, облегающее фигурку девушки. Одна ножка свисает до пола. Руки за головой. Глаза на раскрасневшемся лице полузакрыты.

Возможно, ей нездоровится. Значит, сил сопротивляться не будет.

 

Оксана вошла в комнату и повалилась на кровать. Набрамшись… А ведь сегодня только...

А что сегодня «только»? Точно не пятница. Но завтра работать не ей. Завтра у нее работа на дому, поэтому можно было и расслабиться… Хотя в таком платье в такой компании не расслабишься — каждый второй норовит отпустить пару комплиментов, за которые хотелось дать — да, но исключительно по морде.

Надо бы в ванную. Сил не было. Она приподняла голову с подушки...

Из большого, висевшего на стене овального зеркала в комнату, прямо в косой четырехугольник света, что падал на пол из двери, ведущей в коридор, шагнула черная тень. Как и положено тени, своей тени она не отбрасывала.

— Здравствуй, черный понедельник, — пробормотала девушка едва слышно, выдавая с головой все свое неформальное прошлое. — Или сегодня что?..

Она попыталась дотянуться рукой до смартфона, который лежал на полочке в изголовье кровати, но тот выскользнул из пальцев и почти бесшумно шлепнулся на мягкий ковер. Оксана откинулась на подушку и засмеялась.

Тень подобралась ближе. Только тенью она уже не была.

— Кого-то ты мне напоминаешь, — хихикнула Оксана.

Молодая обнаженная девушка склонилась к ней, заглянула в глаза.

— Эй, эй, подожди, ты откуда взялась? — Оксана попыталась отодвинуться. — Я же не могла тебя с собой притащить… И вообще меня девушки не очень...

Раздался глухой удар, и гостью бросило вперед. Через секунду забинтованная рука облаченной в черное фигуры обхватила девушку за горло, стащила с кровати и поволокла к зеркалу.

На свет.

— Витя? — Оксана вгляделась в лицо за плечом девушки. — Ты?.. Тебя сегодня искали!..

Тут она осеклась, сообразив, что и девушка — тоже она, такая, какой обычно видела себя в зеркало. Только почему-то раздетая.

— Плохо искали! — рявкнул Витя — или кто-то очень похожий — и провалился спиной вперед в зеркало.

Оксана почувствовала, что хмель выветрился из головы. Сразу, весь. Она села на кровати и тут же наступила на острый стеклянный осколок.

 

6

 

Безымянный усмехнулся, разглядывая… как там — Блуждающего? Зеркальная копия Оксаны — наверное, он ведь никогда не видел ту без одежды.

Вернее, не он. Виктор. Которого прикончила вот эта вот девица.

Которой сейчас было очень не по себе. Она стояла на цыпочках и чуть ли не на одной ноге, обхватив себя руками.

Безымянный мог ее понять. Ему в Межзеркальном Черве тоже было неуютно. Особенно когда он обнаружил, что Червивый Ключ в его ладони после использования рассыпался в пыль. «Кажется, меня только что уволили», — подумал он.

— Вы-пус-ти-ме-ня!

Безымянный пошатнулся как от удара.

Этот голос… Словно составленный из отдельных кусочков, иногда по кусочку на слог, со случайной интонацией...

— Вы-пус-ти-ме-ня!

— Кто ты? — тихо спросил он.

— Я ничего тебе не сделала! Выпусти меня отсюда!

— Умолкни, — сказал Безымянный. — Умолкни и посмотри на меня внимательно. Узнаешь?

Двойник Оксаны уставился на него.

— Узнаешь, да?

— Ты — отражение того, кого я съела. Отражение того, кто меня позвал.

— Верно.

— Ты… служишь Зеркальному, — добавила девушка тише. — Зачем?

— Наверное, я так создан. А ты знаешь Зеркального Владыку?

— Выпусти меня отсюда — и я расскажу тебе про него.

— Владыка — один из вас, так?

Блуждающая кивнула, закусив губу. Совсем по-человечески. Безымянный посмотрел вниз. Ее изящные ножки потихоньку теряли цвет, от пальцев до щиколоток они были похожи на мутноватые куски оргстекла.

— Имя у тебя есть? — спросил Безымянный.

Почему-то это было важно.

— Айвари, — отозвалась девушка.

Безымянный достал нож, очертил вокруг нее окружность, встал рядом и усмехнулся:

— Красивое имя.

 

Чутко Слышащий сидел в своем любимом кресле, сцепив пальцы в замок, и мрачно глядел на стол. На столе, застеленном пропитавшемся кровью плащом Слышащего, покоилось неподвижное тело Брака с аккуратно приставленной головой.

 

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль