Глава 1

0.00
 
Теттикорем
Убер
Обложка произведения 'Убер'

Часть 1

Глава 1

Я сразу поняла — что-то случилось.

Папа курил прямо в гостиной, мама сидела в нелюбимом кресле, Мартин прятался за этим креслом, вцепившись в спинку обеими руками. Напротив моей семьи стоял неизвестный человек.

Когда я вошла, увидела только его спину, сизый китель на широких плечах, портупею с палашом, явно наградным. По всей комнате распространялся влажный запах шерсти от казенной формы.

Судя по гробовому молчанию, это не простой посыльный. К нам наведался кто-то из верхушки. Он услышал меня и обернулся:

— Клаудиа Латимер, должно быть? Присядьте.

Разрешить мне присесть в моем же доме! Эти военные выходят за все рамки. Я почувствовала, как ногти впиваются в ладонь. Лишь нервный кивок мамы заставил меня опуститься на диван.

— Что происходит? — тихо спросила я, снимая пальто и шляпку.

— Оберст Вудгерти хочет поговорить о Клайде, — мамин голос сорвался, и она поднесла платочек к губам.

Я уставилась на гостя. Оберст? С гладким лицом и угольно-черными волосами, аккуратно зачесанными на косой пробор, словно у мальчишки, только что вышедшего из колледжа. Либо хорошо сохранился, отсиживаясь в штабе, либо армия стала раздавать звания всем, кому не лень. И когда же нас прекратят одолевать проклятые солдафоны? Клайд уже неделю лежит в земле.

— Мы столкнулись с некоторыми проблемами, — сказал оберст. — Они касаются проекта, которым занимался сержант Клайд Латимер. Честно говоря, его смерть внесла настоящий хаос.

— Ах, простите, что он так некстати умер! — вырвалось у меня.

Я сразу пожалела о всплеске эмоций, потому что мама начала плакать. Мне хотелось ее обнять, но она сидела в этом дурацком узком кресле. К тому же резкий голос отца удержал меня на месте.

— Оберст Вудгерти, — сказал он. — Говорите прямо, что вам от нас нужно.

— Не "что", а "кто", отставной генерал-майор Латимер. Мы хотели бы поработать с вашим вторым сыном, Мартином.

Мама издала протяжный стон.

Я ожидала всего, но не этого. Эксгумации тела Клайда, передачи его на опыты, какого-нибудь еще надругательства над покойным, но… Мартин?!

— Вы не можете. Ему же всего девять лет, — пробормотала я.

Мой взгляд тут же метнулся на брата, стоящего за маминым креслом. Мальчик беззвучно шевелил губами, успокаивая маму. Он не понимал разговора, его пугали слезы.

— Да вы в своем уме?! — вдруг заорал отец.

Я не видела его лица, он стоял у камина, но спиной почувствовала волну гнева, летящую на незваного гостя.

— Использовать ребенка? Кому в голову пришла эта идея?

— Прошу вас успокоиться, отставной генерал-майор Латимер, — парализующе-низким голосом произнес Вудгерти. — Вам ли не знать, что в Нойхофе любой может быть призван на службу без поправок на возраст. Таково особое положение. Будет лучше, если мы обойдемся без истерик.

— Это ты мне говоришь про истерики, молокосос! — взбесился отец. — В какой истерике пребывало твое командование, когда решило использовать ребенка? Я не допущу!

— Быть может, вы хотите поговорить с самим фельдмаршалом? — скривился Вудгерти. — Обсудите обострившееся положение на линии фронта и необходимость использования всех… особых солдат.

Вудгерти скользнул взглядом по маме и мне, пытаясь понять, насколько семья осведомлена о проектах армии. Мы были достаточно осведомлены. Клайд не умел держать язык за зубами, когда дело касалось этого его "сверхсолдата". Постоянно проговаривался: то его подопечный в огне не горит, то в воде не тонет. Мы догадывались, что в какой-то степени это имеет отношение к вмешательству в природу человека. Спроси нас, мы бы не хотели, чтобы Клайд этим занимался. Неуемная энергия его и сгубила.

— Да, я хочу поговорить с фельдмаршалом, — сказал отец. — Я хочу разобраться в этом сумасшествии. Я… я попрошу его.

Знакомый с детства командный голос вдруг превратился в голос растерянного обреченного человека. Я обернулась на отца, не веря своим ушам. Нет, он не плакал, но отчаянно растирал виски. Зажатая в пальцах сигарета дотлела до пальцев. Отец уронил ее на ковер.

— Я знаю, что вы знакомы с фельдмаршалом лично, — заметил Вудгерти. — Уверен, он убедит Вас в необходимости запланированной операции. Вы можете отправляться прямо к нему, а я пока доставлю Вашего сына в Исследовательский Институт.

Оберст сделал шаг в сторону Мартина. Мама тут же вскочила и вцепилась в моего брата. Малыш ссутулился и сделался еще меньше, чем был.

— Он никуда не пойдет! — воскликнула мама. — Рей, наш сын никуда не пойдет, так ведь?

Маленькая женщина, превратившаяся в настоящую тигрицу, заставила оберста Вудгерти остановиться. Я переводила взгляд с матери на отца, пытаясь понять, что же делать мне. Ясно было одно — надо защитить брата. Когда Вудгерти снова шагнул к Мартину, а отец ринулся на Вудгерти, я выдавила:

— Возьмите меня!

Никто не расслышал. Я вскочила и закричала, обращаясь главным образом к оберсту:

— Почему бы не взять меня? Я ведь подхожу лучше. Мы с Клайдом — двойняшки.

Наконец, все обернулись ко мне.

— Мы с Клайдом были двойняшками, — поправилась я. — Вам нужен кто-то, кто похож на него, верно? По всем параметрам, у меня с Клайдом больше общего, чем у Мартина.

— Замолчи, Клаудиа! — заткнула меня мама.

— Очень благородно, — сказал Вудгерти. — Мы рассматривали и вашу кандидатуру. Лично я против.

— Плевать на ваше личное, — не унималась я. — Я подхожу больше. Возьмите меня. Иначе к фельдмаршалу придется идти мне.

Отец схватился за голову. Мама смотрела на меня покрасневшими от слез глазами. Я решительно направилась к двери:

— Идемте!

В голове все смешалось. Я перестала слышать причитания за спиной и еле попала в дверной проем, чуть задевши косяк.

— Папа, попытайся разобраться, — сказала я, не оборачиваясь.

Оберст Вудгерти догнал меня возле решетчатой калитки. Я замерла, не зная, куда дальше идти. Только здесь осенний ветер застал меня врасплох. Легкое муслиновое платье не самый лучший наряд для прогулки в военный штаб, но возвратиться за пальто я не могла. Землю под ногами накрыла тень — дирижабль низко плыл над городом, готовясь к посадке.

Ладонь оберста легла мне на спину, подталкивая к черному автомобилю, припаркованному на другой стороне дороги. Я молча повиновалась. Вудгерти даже открыл передо мной дверцу.

Оказавшись на скрипучем сидении, я обхватила плечи руками, изо всех сил стараясь не дрожать. Не хотела, чтобы мой конвоир подумал, что я трясусь от страха, а не от холода.

— Уберите эту страдальческую мину с лица, — бросил оберст с переднего сидения. — Как на расстрел едете, ей-богу.

 

Министерство военных дел располагалось в северном районе Хильдебурга. Я бывала здесь один раз, в детстве, когда отца еще не уволили в отставку. Помню, он забрал нас с Клайдом из школы на служебном автомобиле. В то время отца возил личный водитель. Мы заехали сюда по делам. Я и Клайд сидели в машине, а отец разговаривал с каким-то человеком на проходной. Я боялась, что папа исчезнет за мощными стенами, поэтому не спускала с него глаз. Зато Клайд был в полном восторге от величественной армейской крепости.

Сейчас ко мне вернулось то чувство подавленности из детства. Мы проехали пропускной пункт. Внутренняя площадь поражала своим величием. Аккуратно вымощенная мелким камнем, она походила на серую морскую гладь. У меня зарябило в глазах. В некоторых местах, впрочем, пасмурную серость разбавляли маленькие, начавшие желтеть травяные островки, но и они были обнесены булыжниками, а газон подстрижен настолько ровно, будто садовник отмерял по линейке длину каждой травинки. Посреди серого моря возвышался памятник "Во славу Нойхофа". Его знает каждый ребенок: это изображение печатается на оборотной стороне школьных тетрадок, да и много где еще. Ненавязчиво, но неизменно.

Автомобиль остановился у входа в главное здание, гордо выставляющее вперед шесты с флагами. Уверена, они используют вентиляторы, иначе, как бы флаги развевались так ровно? Я с трудом заставила себя вылезти из машины.

— Прошу за мной, — сказал Вудгерти.

Я долго шла за сизой спиной по коридорам, не глядя по сторонам, лишь физически ощущая, как мимо снуют какие-то люди. Было светло. Тут и там хлопали двери, за дверьми слышалось дребезжание телефонов, стук печатных машинок и шелест бумаг.

Оберст остановился резко, так что я налетела на него сзади. Он озадаченно глянул на меня через плечо:

— Сколько времени нужно, чтобы вы пришли в себя?

— Я в порядке.

— Тогда проходите, — он распахнул передо мной дверь.

Я оказалась в большом кабинете, стены которого были уставлены шкафами с картотеками. Сотни ящичков от пола до потолка. Некоторые были выдвинуты, из них торчали одинаковые папки. Пахло старой бумагой.

Зеленая ковровая дорожка, как тропинка, вела от двери к массивному столу. За столом сидел человек, склонившись над тетрадью. Когда мы вошли, он поднял голову, но разглядеть его лицо мне не позволил свет, проникающий через окно, расположенное прямо за спиной неизвестного.

— Вудгерти?

— Добрый день, Шоль.

Я почувствовала, как рука в кожаной перчатке сжала мой локоть и потянула вперед. Вудгерти подвел меня к столу и снова отступил назад.

Теперь я видела лицо сидящего человека по фамилии Шоль, немолодого, с землистой кожей, не в меру одутловатого и уже начавшего лысеть. Он был неприятен и сер, как и все здесь, и я очень обрадовалась, что его взгляд на мне даже не остановился. Шоль продолжал смотреть на Вудгерти:

— Чем обязан?

— Нужно сделать пропуск. С правом доступа в Институт. Под мою ответственность.

Шоль наконец взглянул на меня. Его маленькие глазки на широком лице превратились в щелки:

— Ну и ну, — он растянул скользкие губы в улыбке. — Пройдемте.

Шоль встал из-за стола и жестом пригласил следовать за ним. Я глянула на Вудгерти, тот кивнул, и я пошла. Шоль провел меня в смежную комнату. Это был небольшой закуток без окон. Стены покрыты простой белой краской. Все, что здесь было — набор треног и фотографических аппаратов.

— Ну-с, присаживайтесь, — Шоль указал на стул у стены. — Щелкнем вас, так сказать, для протокола.

Он поставил напротив стула фотоаппарат и посмотрел на меня через объектив.

— У вас сколиоз? Нет? Так расслабьте плечи. Ну же, постарайтесь быть собой. Вы никогда не фотографировались?

— В военном штабе — никогда.

Физиономия Шоля показалась из-за фотоаппарата:

— Занимательный опыт, не так ли? Холодит кровь?

От испытующего взгляда фотографа по плечам и впрямь пробежал холодок. Я чувствовала себя арестантом.

Фотоаппарат издал громкий хлопок, и я вздрогнула. Шоль недовольно поцокал языком. Он сделал еще один снимок анфас и попросил повернуться в профиль. Я выполнила все его указания. В конце он подошел, вынимая из кармана блокнотик и авторучку:

— Ну-с, а теперь назовите ваше полное имя.

— Клаудиа Фрида Латимер.

— Точная дата рождения. Место проживания.

Я послушно сообщала свои данные.

— У вас есть профессия, работа?

— Школьный учитель — профессия и работа.

Шоль снова поцокал языком и с долей сочувствия спросил:

— Что же такого натворил школьный учитель, что им заинтересовалась армия?

— Спросите у них, — я перевела взгляд на дверной проем, где виднелся кусочек сизого кителя и кончик палаша. Кажется, Вудгерти не хотел ничего упустить.

Шоль вздохнул и достал из внутреннего кармана прибор, похожий на металлический шприц с иглой.

— Дайте правую руку.

Я с опаской уставилась на непонятную вещь.

— Ну же, школьный учитель должен обладать нечеловеческим бесстрашием.

Шоль поднял мою руку своими пухлыми пальцами и вывернул внутренней стороной вверх. Затем он приложил толстую иглу к моему запястью. Резкая боль мазнула по коже, как будто меня оцарапала кошка. На миг боль стихла, а потом место, которого касалась игла, стало жечь.

Я посмотрела на запястье — там вздулось красное пятнышко, в котором красовались три черных полоски. Выступило несколько капель крови.

— Что это?

— Пропуск в Институт. Да вы не бойтесь, татуировку сводят, когда пропадает необходимость.

Меня вернули под покровительство Вудгерти. Шоль сообщил, что оформит документы для картотеки немедленно. Вудгерти сдержанно поблагодарил его, подхватил меня под локоть и потянул прочь из кабинета.

Снова коридоры, заполненные снующими людьми. Снова хлопающие двери и дребезжащие телефоны. Я еле поспевала за Вудгерти, который так и не выпустил мою руку. Тащил, как пойманную воровку. Все эти пихания и подталкивания начали порядком надоедать. Не лучше ли было объяснить, что мне следует делать и куда идти, а не тащить, как неразумного ребенка. Мне хотелось сказать об этом ненавистному оберсту, но он вдруг резко остановился, отодвинул меня к стене возле лифта с табличкой "Не работает" и заговорил, глядя в глаза:

— Сейчас мы пойдем в одно место. С Вами поговорят и решат, подходите ли вы нам.

— А что, если не подхожу? — тут же вырвалось у меня.

У Вудгерти на лбу появилась морщинка.

— Дослушайте, пожалуйста. Не говорите лишнего. Не сообщайте, если вам что-то известно. Не спрашивайте. И тогда, если вы не подойдете, вас отпустят на все четыре стороны.

— Меня отпустят, а Мартина заберут? Ну уж нет! Я обязательно вам подойду.

Краем глаза я заметила, как дернулась рука оберста. Вероятно, он сделал усилие над собой, чтобы не ударить меня. Я готова была терпеть. Я знала, что мне предстоит вытерпеть что-то ужасное. Но я не могла унять нарастающий гнев.

Вудгерти стукнул кулаком по кнопке вызова лифта, того, что "Не работает", в миллиметре от моего уха.

— Хватит изображать из себя мученицу.

— Как будто мне это нравится!

— Видимо, нравится, раз сами напрашиваетесь. Откуда мне знать ваши вкусы.

— Вам-то что рассуждать? Вы свой приказ выполнили.

— О, да, вы действительно с ним похожи, не только лицом, — Вудгерти закатил глаза. — Удивительно, что он так долго продержался среди живых. Герой-самоучка.

Я отвернулась к стене. Мне было больно думать, что Клайд служил и умер в окружении таких людей.

— Третий Латимер — это даже для меня слишком, — раздался за спиной раздраженный голос.

Послышался звук открывающегося пузырька. К моему носу и рту плотно прижали платок. Я рефлекторно дернулась в крепких объятиях. Пары вдохов едкого эфира хватило, чтобы голова наполнилась ватой. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

 

От действия ли эфира или от того, что я ударилась затылком о каменную стену, когда меня усадили на пол, голова гудела. Я все еще не могла двигаться. Тело медленно леденело от сквозняка. Не знаю, что будет, но простуда мне обеспечена.

До ушей долетал приглушенный разговор.

— Что слышно про Четвертого? — спросил женский голос.

— Ничего, — угрюмо ответил Вудгерти.

— Фельдмаршал тебе голову оторвет.

— Эркки пришьет ее обратно.

— Он, конечно, гений, но не бог, — серьезно сказала женщина.

— Ты рассказала ему об эксперименте с Латимер?

— Нет. Зачем?

— Нужно было хотя бы ее предупредить.

— Что я слышу? Это забота? — усмехнулась женщина.

— Не сочиняй ерунды. Я стараюсь предусмотреть возможные варианты последствий.

— Ты недооцениваешь девушек. Мы сильные. Правда, девочка? Можешь больше не притворяться, что спишь, — последнее прозвучало прямо у меня над ухом.

Я открыла глаза.

Она была красива, эта женщина, что склонилась надо мной. На идеально овальном лице все располагалось с пугающе точной симметричностью. Золотистые кудри, собранные в хвост, спускались ниже плеч. Фарфоровая кукла в подземелье.

Я огляделась по сторонам. Мы находились в полутемном коридоре, что тянулся вправо и влево, и оканчивался черной пустотой с обеих сторон. Ни одного окна, только несколько плотно закрытых металлических дверей по стенам, да вентиляционные решетки, из которых дул студеный воздух. С низкого потолка изредка слетали капли.

— Прости за наши меры безопасности, — кукла выпрямилась, опуская руки в карманы белого халата. — Голова сильно болит? Можешь встать?

Я с трудом разогнула колени. В затекшие ноги тут же впились тысячи невидимых иголочек.

— Меня зовут Лене Келлерт.

— Клаудиа Латимер.

— Я знаю, глупышка. Трудно не догадаться. У тебя глаза совсем как у него. Ох, прости, я не сказала, как всем нам жаль, что Клайда больше нет.

Я метнула в Келлерт гневный взгляд. Двое здоровяков, стоящих за ее спиной, сделали шаг в мою сторону. Неужели они думают, что я представляю опасность? У меня вырвался нервный смешок.

— Приступим к делу, — женщина хлопнула в ладоши. — Ты веришь в чудеса?

— Будет чудесно, если все это хорошо закончится, — с полной серьезностью сказала я.

— Мне нравится твой настрой. Сейчас ты встретишься с человеком, к которому был очень привязан твой брат. Ты в курсе, чем он занимался, ведь так?

— Он был донором для солдата особого назначения.

Вудгерти переступил с ноги на ногу.

— Я полагаю, — продолжала я. — Мне предстоит занять его место. Только не пойму, при чем тут чудо?

Лене Келлерт с глазами, полными восторга, приблизилась ко мне:

— Сейчас и узнаем.

Она сделала приглашающий жест рукой к ближайшей двери. Охранники выбили два засова и провернули ручку, похожую на штурвал корабля. Дверь со скрипом распахнулась.

Я вошла. За спиной звякнул затвор.

В пустой коморке с единственным светильником под потолком не было ничего, кроме низкой кушетки. На ней лицом к стене лежал человек. Он не двинулся с места, а я не знала, что делать.

И это тот самый солдат из «особенных»? На вид маленький и тощий, как скелет. Позвоночник выделяется. Помню, с каким жаром Клайд рассказывал о своем особенном солдате. По словам брата, этот солдат горы мог свернуть, не жалея себя. А Клайд всегда был при нем, в качестве донора. Клайд отдавал солдату свою кровь, а может быть, и плоть. Об этом брат не говорил, но по внешнему виду ведь не определишь, все ли органы у человека на месте. Зато за редкие часы, которые Клайд проводил дома во время увольнительных, мы видели, как он меняется.

«Он стал бледным», — говорила мама каждый раз после ухода брата. Ее голос всегда звучал спокойно.

«Он стал мертвым», — подумала я неделю назад, когда нам сообщили о гибели Клайда. Ни подробностей, ни объяснений, лишь бесцеремонный обыск с допросом "в целях нашей безопасности". Папе удалось выяснить, что группа солдат особого назначения была направлена на операцию в горы Церкниттерт, практически на границу с Танеданией. В новостях по радио передали только то, что произошло очередное вооруженное столкновение.

Я не отрываясь смотрела на спину с торчащим позвоночником. Ты знаешь, что там произошло, особый солдат? Вы были вдвоем с Клайдом. Ты видел, как он умер?

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна, и рванулась к солдату, но тут скрипнула кушетка. Солдат привстал, шумно и глубоко вдыхая воздух. Я замерла. Он принюхивался, как слепой зверь. Мне стало жутко. Он двигался медленно, даже лениво, будто хищник, чья жертва уже загнана в угол и никуда не денется.

Солдат поднялся с кушетки и, пошатываясь, сделал несколько шагов. Мне показалось, я слышала, как хрустят его кости. Я готова была столкнуться лицом к лицу с монстром. Наконец, он вышел на свет. Я чуть не упала. Это был Клайд.

Я никогда не обижалась на сравнения с братом, хотя для девушки, вероятно, схожесть с юношей должна быть неприятна. У нас было по-другому. Когда мне говорили: "Ты похожа на брата", это означало: "Брат похож на тебя". У Клайда с детства была девчоночья внешность, широкий короткий нос, округлые щеки, большие глаза. Он очень долго не менялся, даже поступив на службу в армию. Нам тогда исполнилось по семнадцать. Ох, как я была зла на него! Мы ведь договорились вместе получить образование в университете. Но вместо Бала Первокурсников я пошла на торжественное принятие присяги новобранцев.

В то время присягу принимали еще перед Королевским Дворцом. Их было так много, мальчишек, выстроившихся на площади. Весна только-только подступала, прохладный ветер трепал юношеские вихры, румянил щеки. Я куталась в короткое кроличье манто, подаренное в честь поступления в университет. Мы с мамой были так похожи в тот день, что папа нас путал. На самом деле он волновался больше нашего. Я отыскала глазами Клайда. Он был счастлив. Я хорошо помню это его лицо.

И вот оно сейчас передо мной. Не тот Клайд, что навещал нас в редкие увольнительные, не тот, что осунулся и почерствел, не тот, что умер неделю назад, а семнадцатилетний мальчишка. Тот, у которого все еще широко открытые глаза, выпяченные вперед губы, гладкие щеки с бледными веснушками. Я невольно коснулась своей щеки. Это наша с ним детская причина раздора: я всегда хотела избавиться от веснушек, а он отговаривал.

— Ты, — моя рука взметнулась и застыла в сантиметре от пугающего лица.

— Клайд? — он шагнул ко мне, склонив голову на бок.

Так близко. Его макушка едва ли достает мне до подбородка. Он повел носом возле моей груди и поднял огромные влажные глаза:

— Ты не Клайд. Почему от тебя пахнет Клайдом?

Я не могла сказать ни слова. Кто передо мной? Что передо мной? Это истощенное существо с лиловыми кругами под воспаленными глазами — призрак моего брата? Разве призраки такие. Нет, нет, у призрака нет плоти, на его коже не может быть вздувшихся вен, от него не может нести лекарствами вперемешку с потом.

Только теперь я ясно ощутила сладковатый запах прелого тела, исходящий от существа, стоящего так близко. Он одет в больничную пижаму, бывшую когда-то белой, и тяжелые ботинки без шнурков. К его покрытому испариной лбу прилипли волосы. Он живой, настоящий человек. Но какого дьявола он мой брат?!

В голове пронеслась дикая мысль, не ребенок ли это Клайда. Нет, конечно же, нет. Ребенок не мог бы родиться и вырасти за такое время.

— Ты кто? — сказали мы одновременно друг другу.

Я протянула к нему руки, провела по плечам. Мой братишка. Его пробирала мелкая дрожь. Мне захотелось обнять и согреть его. Он подался вперед, будто бы поняв мое желание. Я постаралась улыбнуться как можно спокойнее и теплее.

— Вкусно, — прошептал он и вдруг оскалился, обнажая крепкие белые зубы. — Почему от тебя пахнет Клайдом?!

Он вцепился в воротник моего платья, ткань затрещала.

— Кто ты?! Кто ты?! — заорал он, брызгая слюной.

Я, инстинктивно пытаясь высвободиться, перехватила его тощие запястья, но оторвать их от себя не удавалось. Он зашипел, как кот, и полосонул ногтями мне по лицу. Тут же я почувствовала толчок в грудь, от которого дыхание сперло. Я думала, он проломил мне грудную клетку — так было больно. Я отлетела к двери и ударилась с оглушительным звуком. В глазах потемнело. В воздухе разнесся запах горелого мяса.

Звякнул затвор. В камеру ворвались охранники. Переступая через меня, они, Келлерт и Вудгерти кинулись к взбесившемуся существу.

На разъезжающихся в стороны ногах, почти на четвереньках, я выбралась из камеры. Воздух вокруг стал затхлым и плотным. Я силилась вдохнуть поглубже, но какая-то неведомая сила сдавила грудь, в горле образовался ком.

Уйти! Подальше отсюда, неважно куда! Я шла на ватных ногах, опираясь о стену.

Кто-то схватил мои плечи. Оберст Вудгерти развернул меня лицом к себе. Он открывал рот, но слов я не слышала, меня будто окутало непроницаемым коконом.

— Латимер! — оберст грубо встряхнул меня, разорвав невидимый барьер.

Затем еще раз, и еще. Он тряс меня с такой силой, что закружилась голова.

— Достаточно, — попросила я.

Он ослабил хватку, и я сползла по стене на каменный пол.

— Готовьте пациентку к операции, — послышался голос Келлерт.

Ее охранники подняли меня на ноги.

— Но мы не поняли, подойдет она или нет, — начал Вудгерти.

— Подойдет, — осекла его Келлерт. — Он среагировал на нее, почувствовал знакомый запах, о котором уже начал забывать. Он захочет снова. Что встали? Я же сказала, ведите пациентку, — она обернулась еще раз к оберсту. — Веселее, Вудгерти! К тебе скоро вернется лучший солдат. Ты не рад?

Меня повели по коридору. Цок-цок-цок — каблуки Келлерт равномерно отбивали секунды. Я смотрела на ее белую спину и хвост, раскачивающийся в такт шагам. Влево-вправо-влево-вправо. Как будто все вокруг меня превратилось в одни большие часы.

  • Апостиль / Карев Дмитрий
  • Подвиг без номера. Рождение железных богатырей / Жили-были Д.Е.Д. да БАБКа / Риндевич Константин
  • Упругим росчерком пера / Стихи / Магура Цукерман
  • Н+ / Земли Заркуса / Сима Ли
  • Новый Год / Новый год / Серединка Татьяна
  • Я с тобой, Боб! / Каннингем Лэйн
  • Рисующий на воде / RhiSh
  • О доказательствах вероломства / БЛОКНОТ ПТИЦЕЛОВА  Сад камней / Птицелов Фрагорийский
  • Семь шагов до рассвета / Зерна и плевелы / Jahonta
  • Глаша, душа моя / "Теремок" - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Хоба Чебураховна
  • Королева / Андреева Рыська

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль