-19-

0.00
 
-19-

 

Комната, где Юэн ждет Амона, почти пуста. Гладкие бетонные стены, одинокий стол посредине. Несколько стульев. Глазки камер под потолком. Взгляд Юэна скользит по всему этому, нигде не задерживаясь. Тишина усыпляет.

Юэн то и дело посматривает на часы, но Амона все нет. Только тот, кто уверен в себе, может позволить себе так опаздывать. Юэн закрывает глаза. Сон подкатывается к нему… Но он его отгоняет. Не время. Казалось бы, он должен быть взведенным, быть готовым в любой момент ко всему — но этого нет. Вместо этого им владеет апатия, в которой робким ростком пробивается странный интерес — будет ли возможность убить Амона здесь и сейчас? Но Дор жаждал не убийства, а информации. Смерть Амона тут не решит ничего — по крайней мере здесь и сейчас, а смерть Юэна и вовсе будет бессмысленной.

Скрипит и шипит привод двери, и когда Юэн открывает глаза, в комнате стоит Амон. Уже не в той старой форме, в которую он наряжается каждый раз для выступления — нет, он сменил ее на обычную одежду.

— Ты хотел меня видеть, — говорит Амон, обходя комнату.

— Мне казалось, дело обстоит наоборот.

Несколько мгновений в комнате висит неловкая тишина. А потом Амон улыбается и качает головой, словно не веря в происходящее.

— Значит, это неминуемая встреча. Старшие решили, что пора…

— Они уже и думают за тебя? — говорит Юэн.

— Я сам хотел тебя увидеть, но не мог решиться. Но Старшие сделали выбор, а это значит, что нечто начинается, и мы стоим у руля перемен.

— Все это красивые слова, но что дальше?

— Для того, чтобы попасть сюда, тебе пришлось лишиться статуса, — говорит Амон, кивая головой. Юэн поворачивается вслед за ним и видит, что разъемы на затылке у него воспалились, как у тех, кто слишком часто и подолгу играет в игры. — Ты отказался от общества, от любимой работы, от прошлого… Я могу понять и оценить твою жертву. От прошлого не отказываются просто так, и я не верю, что ты пошел на убийство ради убийства.

Юэн понимает, что быть доброжелательным ему будет трудно. Прошлое словно возвращается — с отношениями, с обидами и надеждами, словно и не было нескольких циклов.

— Брось, — говорит Юэн. — Глупый пафос не к лицу идеологу тысяч. Я пришел сюда только потому, что ты позвал меня. По крайней мере, Кук сказал, ты хочешь меня видеть. Ты что-то хотел мне предложить?

Амон качает головой.

Юэн чувствует, что уже не может выносить присутствия прошлого. Амон вызывает неприязнь, ассоциации, связанные с ним, оживляют старое и давно забытое чувство острого разочарования. Лучше уйти, пока он не наделал и не наговорил лишнего. Да и для создания иллюзии… Юэн понимает, что хочет просто сбежать от прошлого, которое настойчиво пытается снова стать настоящим.

— Время. Наступило время перемен, так что… Можно исправить ошибки прошлого. Не только свои, но и других.

Юэн клянет Кука, клянет его выдумки, его истории и бредни.

— Верно.

— Я понимаю, тебе неприятно… Я хочу показать, что я не враг ни тебе, ни другим людям, — Амон смотрит на Юэна. — Я хочу, чтобы мы стали друзьями. Или хотя бы оставили позади старые раздоры. Мне ни к чему вражда с тобой, Юэн, я теперь… Я обрел себя. Обрел то, что так долго искал. Я изменился. Но у нас, несмотря ни на что, есть много общего.

— К примеру?

— К примеру, Яни, — говорит Амон, глядя на Юэна. — Мы ведь оба ее любили, правда, каждый на свой лад. Мне она заменила мать, а для тебя была возлюбленной — правда, недолго.

Вот в чем дело, думает Юэн. Он убеждает его в том, что они на самом деле заодно. Он хочет не просить об услуге. Он собирается вербовать его.

Юэн молчит. Да, сейчас не время, думает он, но это не значит, что этот разговор окончен. Вместо этого он проглатывает стоящий в горле комок и говорит:

— Не надо приплетать ее сюда. Яни умерла, и на этом точка.

— Ты же знаешь, что Комиссариат уверен в том, что она работала на нас?

— Они ошибаются.

— Но не слишком ли много совпадений для банальных случайностей? А я? Разве то, что она защитила меня, спасла из лагерей — разве это не свидетельство того, что на самом деле она сотрудничала со Старшими?

— Наверняка это был шантаж. Я знаю, что она искала своего ребенка, и студни могли принудить ее работать на них…

— Яни была святая, — вдруг говорит Амон. — Настоящая святая, если можно так выразиться…

— Постой… О чем это ты?

— Все обвинения Комиссариата — на пустом месте. И ее никогда не шантажировали. Она никогда не работала на Старших. Даже то нелепое обвинение в том, что она заразила тени… Все это действительно нелепое совпадение.

Юэн не верит своим ушам. То, что говорит Амон…

— Но как? Ее знакомство…

— Ты не веришь в то, что она ничего никогда не нарушала? — спрашивает Амон. — Тебе легче поверить в шантаж? Комиссариат вымарал ее имя в грязи после ее смерти — просто из-за своей некомпетенции. Разве тебя это не возмущает?

— Но как же с пробуждением теней? Они говорили, что все началось, скорей всего, с тени Яни, которая исчезла после ее смерти…

— Это ты говоришь о вирусе? — скучным голосом спрашивает Амон. И в этот момент у Юэна обрывается сердце. Он до последнего верил, что, отрекшись от Яни, сможет обезопасить себя от шантажа ее именем, но стоит впереди сверкнуть неверному огоньку надежды на то, чтобы обелить ее имя, как он против воли сразу же устремляется к нему. Юэн думает, что Дор, наверное, ошибся, отправляя его сюда.

— Они опять дали маху?

— Боюсь, что да. Это я был причиной того, что вирус заразил тени… Впрочем, об этом я не жалею.

— Это невозможно, — говорит Юэн. — Все цепочки передач сходятся на тени Яни, которая исчезла сразу же после ее смерти. Мы думаем, она хранила эту информацию…

— Но зачем? — пожимает плечами Амон. — Ты не задумывался об этом?

— Ее шанта…

— Ее никто не шантажировал. Ее тень сразу же после ее смерти забрал я — она разрешила. И через несколько дней эта тень сбежала от меня.

Амон стоит, сложив руки, и смотрит на Юэна — хочет увидеть реакцию.

— Но разве это не подтверждает мою теорию? Что…

— Если бы вы смогли поймать тень Яни и протестировать ее вирус, вы бы узнали, что его она получила от моей тени, которую, в свою очередь, усовершенствовал один из местных умельцев. Именно из-за него моя тень и стала первой пробужденной от долгого сна…

И то, чего Амон ждет, наконец-то прорывается из-под маски спокойствия, которую до последнего старался удержать на лице Юэн. Ярость, гнев, удивление — все это одномоментно сменяются на его лице, выдавая ту бурю чувств, которая бушует в его душе.

— Так это ты?..

Амон качает головой. На его лице — удовлетворение. Превосходство. Гордыня проступает сквозь его черты, смазывая впечатление усталости. Теперь вместо него стоит маленький вредный ребенок, наслаждающийся проказой. Но что-то неправильное есть в том, как он это говорит…

— Это ты заразил тени? — спрашивает Юэн снова.

— В некотором роде именно из-за меня все это началось. И мне отступать некуда, но я и не хочу. Но мы здесь не для того. Мы можем договориться. И мы должны договориться. У нас, в некотором роде, одна общая цель… Даже не так. Мы можем обелить имя Яни. О ней не будут думать как об изменнице.

Юэн молчит.

То, что предлагает Амон — это слишком. Это соблазнительно, и потому желанно. Это располагает к себе, и потому Юэн чувствует, что действительно может перейти на сторону Амона — сделать именно то, чего тот добивается.

Он смотрит в глаза Амону, пытаясь понять, что же ему делать дальше.

— Она мертва…

Амон кивает.

— И не смей шантажировать меня ее именем…

— Между нами все еще стена, — говорит Амон. — Мы все еще смотрим в разных направлениях, преследуем разные цели. Да, перешагнуть это за один разговор будет трудно, но меня не покидает надежда на то, что однажды мы найдем общий язык. Подумай о том, что я тебе предлагаю. Ты же не просто так пожертвовал всем, чтобы очутиться здесь?

Юэн кивает.

— А теперь выслушай меня, — говорит Амон дальше. — И постарайся хоть на миг оставить свои предубеждения позади, потому что от того, поверишь ли ты мне, зависит многое.

— Брось, — говорит Юэн. — Ты хочешь, чтобы я так просто закрыл глаза на то, что в некоторых секторах ты не сеешь ничего, кроме раздора?

— Если бы не годы лжи, мне бы не пришлось это делать, — говорит Амон.

— Лжи?

— Знаешь, почему я тебя позвал? — говорит Амон, поднимая взгляд и глядя на Юэна. — Потому что ты был прав. То, что нам показывают… То, что нам говорят… То, что мы видим… Все это — лишь часть истины. Правда… Правда всегда жестока. Система и Комиссариат выбрали ложь — успокаивающую, умиротворяющую, — и окружили ее мишурой, за которой на самом деле не видно сути. Это — даже не идеология антропоцентризма, нет, потому что это только верхушка скрытой правды.

— Что ты хочешь сказать? — говорит Юэн.

— То, что мы… В этом доме мы — в ловушке. И что самое страшное — мы этого не понимаем.

  • Молитва / Последняя тетрадь ученика / Юханан Магрибский
  • Достоевский и издательское дело / Сибирёв Олег
  • Мама! / Обо всем и ни о чем сразу / Ню Людмила
  • Я хочу туманных утр / Мысли вслух-2014 / Сатин Георгий
  • "Хумперунт" / Полка для обуви / Анна Пан
  • Писатели и мы / Стихи о писателях / Фидянина-Зубкова Инна
  • Градус плюс / Летние страдания / reptiliua
  • Когда я стану моложе / О любви / Оскарова Надежда
  • 100 Часов / Братиков Денис
  • Под ногами скрип да скрип / Marianka Мария
  • Царевна / Лисовская Виктория

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль