-14-

0.00
 
-14-

Пищевой брикет, горячий, размокший в воде, сдобренный солью и усилителями вкуса, не так уж и плох, но и это не может оторвать Юэна от вопросов — от того более кажущихся ненужными и вредными, что он сейчас не вправе их задать. Но остановиться он не может, что-то смутное, похожее на неоформившееся прозрение, мучает его.

— Ута, признайся, — говорит он, размешивая ложкой оседающие на дно миски хлопья, — это ты писал те стихи? Я не могу представить себе кого-нибудь другого, кому было бы выгодно подделывать столько мелких совпадений только ради того, чтобы подставить обычного поэта из низов.

Ута — скучающий, отвлеченно рассматривающий толпы народа — водит ложкой в такой же миске. Это помешивание — бесцельно. Он всем своим естеством показывает, что тратит здесь время почем зря, и только приказ-просьба Кука удерживает его от куда более важных дел. На его лице пляшут отблески неоновых трубок вывески на улице. Взгляд — снова пуст.

— Зачем тебе это? У тебя нет других хлопот? Мне казалось, что человека, за которым гоняется весь Комиссариат, не должны волновать такие мелочи.

— Эти хлопоты я пока не в силах разрешить. Но почему бы не решить эту загадку? Тебе ведь теперь незачем от меня скрываться. Я больше не комиссар.

— А зачем мне это? — медленно говорит он, словно все процессы, отвечающие за интонации, — отключены, а мощности переброшены на созерцание чего-то принципиально иного, скрытого от придирчивого взгляда Юэна.

— Это ты мне скажи.

— Нас ничего не связывает, — говорит Ута, на миг отрываясь от созерцания недоступных эмпирей и глядя в глаза Юэну, — кроме, конечно, того, что я — мальчик на побегушках у Кука и как раз должен нянчиться с тобой. Мне незачем донимать незнакомого комиссара стихами.

В забегаловке пусто, лишь они и еще парочка в противоположном углу населяют это тонущее в сумерках заведение. Тень за прилавком наверняка заражена пробуждением, поскольку то и дело отвлекается от работы на созерцание небольшого голоэкрана в углу, где непрерывным потоком показываются рекламные проспекты с высших секторов дома. Здесь Юэн может спокойно откинуть капюшон, под которым раньше приходилось почти все время прятать лицо.

— Но, может, было? — спрашивает Юэн, отправляя очередную ложку еды в рот. — Может, когда-то, давным-давно, мы как-то пересекались… И я чем-то тебя задел. Может, обидел… Я не знаю…

— Звучит занятно, вот только при уровне рабочей миграции и количестве населения избежать случайного столкновения действительно несложно, — отвечает Ута. — Да, вполне возможно, что мы когда-то, однажды случайно пересекались. Но, поверь мне, это наверняка было ничего не значащее столкновение. Словно две молекулы азота в воздухе под действием броуновского движения — мы встретились и разбежались дальше. Ты ведь даже не помнишь меня.

— Возможно.

Они некоторое время сидят в молчании, и лишь ложка звякает о дно тарелки. Наконец-то Юэн доедает свою порцию и устало откидывается, поглаживая живот. Тарелка Уты еще наполовину полна, а сам он не проявляет никакого интереса к ее содержимому.

— Ты будешь доедать? — спрашивает Юэн.

Ута переводит на него взгляд — полный какой-то невыносимой тоски и страдания, хотя, возможно, это всего лишь свет так неровно ложится на его лицо.

— Хочешь? — спрашивает он и тут же пододвигает свою тарелку. — На. Все равно есть неохота.

“Зажрался он здесь”, — думает Юэн, но тут же отметает эту мысль. На самом деле Ута выглядит так, словно недоедает, и недоедает уже давно. Кости черепа неприятно выпирают, суставы торчат некрасивыми шишками на тонких пальцах, а одежда висит на нем словно на каркасе.

— Спасибо, — говорит Юэн и снова принимается за еду. — Ута, помнишь, ты говорил, что это твой псевдоним?

— А?.. Да.

— А как твое настоящее имя? Как тебя зовут на самом деле? — спрашивает Юэн, исподлобья наблюдая, как разглаживаются морщины на недавно нахмуренном лбу Уты.

— А в чем дело?

— Да ничего такого, — говорит Юэн. — Просто интересуюсь.

— Я отзываюсь только на Уту. Мое настоящее имя все равно слишком… Слишком редко употребляется.

— Угу… А как бы ты подделал отпечатки пальцев?

— Все никак не успокоишься? — говорит Ута и слабо улыбается. — Зачем мне подделывать отпечатки? Не вижу смысла.

— Но зачем?

— А зачем тебе знать?

— Я первый спросил.

Ута закатывает глаза, но отвечает:

— Никак. Я поэт, я разнорабочий, но уж такими глупостями и сложностями не занимаюсь. Так зачем тебе это знать?

— Я проверял тебя. Тот, кто оставил на моей двери запись, наследил там и отпечатками.

— Будь я этим человеком, я бы разгадал твой примитивный ход мыслей, — говорит Ута. — Но если он оставил там свои отпечатки, то зачем ты спрашиваешь меня об их подделке?

— А я не сказал, что он оставил свои, — говорит Юэн. — Он оставил чужие.

— Что за глупости, — ворчит Ута.

— Он оставил отпечатки давно умершего ребенка, — говорит Юэн, не забывая окунать ложку в размокшую и остывшую вязкую кашу. — И я вот никак не могу понять, зачем он это сделал.

— Может, и случайно, — Ута кладет подбородок на сцепленные пальцы. — У нас ведь было достаточно много зачисток, те же падения Старших… Неужели одного несчастного ребенка не могли пропустить и посчитать умершим? А он в то время спокойно мог продолжать дышать одним с вами воздухом.

— Такое объяснение не пройдет, — говорит Юэн. — Мальчишка умер в мирное время, за несколько лет до падения Нуит.

Ута слушает его с каменным лицом. Где-то за окном воет сирена, оглашая конец одной части триады и начало второй. На улице оживляется толпа, голодные работяги начинают заходить в забегаловку. Юэн доедает порцию и поднимается, набрасывая капюшон и пряча лицо в спасительной тени. Он смотрит на притихшего и задумавшегося о чем-то своем Уту, а потом дергает его за рукав.

— Пошли, — говорит он. — Думаю, пора вернуться к Куку.

— Погоди, — отвечает на это Ута. — Ты говоришь, тот ребенок умер задолго до падения Нуит. Как его звали, ты случайно не помнишь?

— Почему же не помню, — говорит Юэн, наблюдая за выражением лица Уты. — Его звали Техути. Просто Техути, без фамилии, и это был обычный сирота из Институтов. Никаких записей о родителях.

— Потому что их, возможно, и не было…

Он смотрит на лицо Уты, но не видит в нем того, чего ожидал. Вместо этого проскальзывает страждущее, жадное выражение, как будто то, что он услышал, хоть и ново, но болезненно, хоть и нужно, но неожиданно. Как будто он узнал о себе то, чего никак не ожидал. Это озадачивает Юэна, но на размышления не остается времени — Ута поднимается, чтобы провести его назад к Куку.

  • Ты лечи свою простуду / По мотивам жизни - 2 / Губина Наталия
  • 78. Он и она / Салфеточный гид. / Аой Мегуми 葵恵
  • Клесто / Чародейские заметки / Иренея Катя
  • Питер* / Чужие голоса / Курмакаева Анна
  • Больной псих / Короткие рассказы / Буревестник Владимир
  • NeAmina - Свобода / Много драконов хороших и разных… - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Зауэр Ирина
  • Гарри Поттер и коронавирусная инфекция / Лонгмоб «Возвращение легенды» / Mizerny
  • Путешествия / Путевые заметки - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Хоба Чебураховна
  • Тайна старой мастерской / Из архивов / StranniK9000
  • Чёрной краски быстрые движенья / Каллиопа
  • (3) / Идеальный подопытный / Самсонова Катерина

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль