-12-

0.00
 
-12-

Почему-то именно новая, непривычная одежда больше всего раздражает Юэна. Тридцать лет он провел в Комиссариате, и теперь серая, невзрачная роба трудяг его стесняет. Она слишком легкая, слишком тонкая, слишком много карманов. Ему не хватает оружия в кобуре, и только тонкий, легкий нож позволяет чувствовать себя в некоторой иллюзорной безопасности.

За все время скитаний заброшенными туннелями ему лишь раз удалось подсоединиться к системе, и только одно сообщение ушло туда, где его смогут найти Дор и те, кто работает вместе с ним. Лишь одно — но и этого времени Юэну хватило, чтобы испытать страх перед поимкой. Он искал самые старые на вид дорожки, искал шлюз, генерировал случайные адреса — на все про все ушло около часа. Около часа страха, что его поймают. Что он будет наказан за то, чего не делал.

Юэн думает об Иво. Это неверно, что мальчишка умер, и его убийца уйдет от рук правосудия. Это противоречит самому духу Юэна, словно отрицая все, во что он верил и что считал незыблемым, всему тому, что придавало ему сил работать все эти годы на Комиссариат. Но вскоре и эти мысли остаются в прошлом. Он спускается на уровень ниже, и здесь дом, на условно незаселенных этажах, кипит жизнью — нервной, испуганной, лихорадочной, спешащей жить и умирать.

Юэн ходит между торговых рядов небольшого стихийного рынка и удивляется непривычной пестроте. Здесь туго с электричеством и нет вспышек голореклам — вместо этого на вывесках яркие цвета фосфоресцирующих красок, медленно тускнеющие в сумраке дома. Музыка тоже не звучит, да и вряд ли ее кто будет слушать — за криком, шумом толпы не расслышать даже собственных мыслей. Мусор стелется под ногами, сплетается на ступнях, заставляет идти медленнее.

“Сколько же здесь людей?”

Кажется, даже во всем доме нет столько.

— Хотите культуру фосфоресцирующих бактерий? Растут на пищевых брикетах как миленькие. Светят как фонари. Не хотите? Нет?

— Эй, милый человек, подходи, не пропускай, лучшие документы, сама система не отличает их от настоящих. Для вылазок в подконтрольные секторы самое то!

— Мальчик, не хочешь утешиться? Ну не смотри на меня так…

— Немного химии для счастья, господин?

— Оружие! Электрошокеры разных конфигураций! Защити себя, защити семью, защити будущее!

— Последние новости! Последние новости! Подписывайтесь на рассылку, код на табличке — просто присоединяйтесь к рассылке! Последние новости: власти готовят рейды на неподсоединенные к системе секторы! Подписывайтесь на новости!

Эти рейды — из-за него. Они его ищут. Он знает это — или это просто маленький червь-параноик никак не может успокоиться?

Эти секторы, которые только готовятся присоединиться к большой системе, которые кишат неучтенными деньгами, людьми и информацией — это целый мир. Из далекого комиссариата все это казалось мелким недоразумением, проблемой, которая до отступничества Амона не стоила и того, чтобы на нее обращать внимание — и вот теперь Юэн понимает, насколько они ошибались. Робкое сомнение закралось в него уже тогда, когда начались первые наступления… Возможно, их и в самом деле не так уж и много, возможно, эти люди — лишь жалкие остатки, отщепенцы, обреченные на вымирание. Но сейчас, стоя здесь и вдыхая аромат немытых тел, мусора, закусочных, слушая шум и гам, осязая этот мир — Юэн сомневается, что это так. Это — эволюция, и это отребье прекрасно приспособилось к миру, где либо выживаешь, либо умираешь. Юэн думает, не живучее ли местный народ людей из цивилизованных секторов…

Он уходит подальше от мальчишки, продающего новости, потому как самое интересное уже услышал. Надо найти до начала рейдов место, где можно отдохнуть, где можно выбраться из продолжающегося вторую декаду ужаса.

— Можно? — спрашивает он у монаха Мин и получает бесплатный брикет. Почти безвкусный, твердый и сухой, паек все же отодвигает границу голода на неопределенное время.

Больше всего ужасают Юэна местные условия. Теперь холлы Комиссариата, которые ранее казались грязными донельзя, кажутся ему чистейшими и светлейшими, а руки хочется помыть после каждых открытых дверей или случайных прикосновений. Он видит, сколько всего не знает, сколько ему еще предстоит узнать, и от этого его растерянность растет. Он понимает, что его повышение закрыло перед ним мир, позволив существовать и работать в пределах тесного мирка Комиссариата. Он прожил жизнь в инкубаторе, так ни разу толком и не заинтересовавшись миром — и это понимание последнее, что ему хотелось бы осознавать. Все его прежние мысли, все его идеи, все предположения о скрываемой правде — все разбивается о то, что он видит. И тем более это страшно, что он уже стар, что перемены уже не для него, и долгая жизнь резистентного показывает ему свои худшие стороны. Он изо всех сил старается не впасть в панику.

Путь через сектор выводит его к одной из спальных колонн — высокой, утыканной капсулами башни. Рядом с ней — то, что он искал столько времени — клуб для игроков. Непритязательная серая громада, сложенная из железных листов. Верхушку крыши венчают пучок проводов — главный выход к системе — и пара толстых проводов высокого напряжения, забранная в высокую клетушку от досужих и охочих до дорогой на черном рынке меди. Над входом мигает самая яркая в этом сумеречном царстве вывеска “Гадес”.

Юэн стучится в дверь, но никто не открывает. Тогда он толкает ее и входит в темный коридор, завернувшийся ракушкой. За поворотом его встречает скучающая девушка с проводами в шее и затуманившимся от кортикальной проекции взглядом, сидящая за толстой решеткой.

— Чего надо? — говорит она, недвусмысленно кладя руку на разрядник, и Юэн понимает, что частые нападения привычны для этого места.

— Есть ли здесь… — он переводит дыхание, — есть ли здесь Кук?

Девица улыбается — чистая улыбка контрастирует со взглядом старухи — и говорит:

— Куда же он денется? Тебе назначена встреча или?..

— Или, — хмуро говорит Юэн.

— Послушай, если ты собрался зарабатывать деньги на игре, то тебе нужен не Кук, старик. Тебе нужен хороший порт и немного кредитов, чтобы оплатить работу на порте, понимаешь? Кук не даст кредит, он — не благотворительная организация. Сечешь?

Юэн поначалу не понимает, о чем она, и лишь спустя несколько мгновений его озаряет.

— Кук — владелец клуба?

— О, великие студни… — вздыхает девушка. — Ты что, только вчера из норы вылез? Клубом владеет господин — запомни, господин! — Яма, а Кук — администратор. Но, тем не менее, если ты собираешься играть, тебе такие подробности ни к чему…

— Я не собираюсь играть, — говорит Юэн. — Мне нужен Кук. Мы с ним старые знакомые.

— Да тут половина народа с ним старые знакомые, — хихикает девушка. — Ты чего, старик, решил, что мы тут каждого пропускаем наверх? Совсем страх потерял? Или с ума сошел?

— Спроси его, — говорит Юэн. — Спроси его о черном игроке. Он должен меня вспомнить…

В нос ему нацеливается разрядник.

— Тихо-тихо, не кипятись, старик. Потихоньку убери руки от прилавка и убирайся отсюда…

— Я…

— Я сказала, вас тут слишком много развелось.

Юэн стоит, не в силах поверить, что ему отказывают. С опозданием он вспоминает, что одет не в черную униформу Комиссариата, а в одежду работяг. Но униформа не спасла бы ситуацию, думает он.

— Успокойся, Лорелей, — звучит ровный, бесцветный голос за спиной Юэна.

— Ута, ты что, тоже?..

— Успокойся. Сегодня это — наш дорогой гость.

Юэн оборачивается. За его спиной стоит человек, неслышно подошедший во время их спора. Черты его лица под резким светом лампы, светящей в клетушке девушки, теряют глубину, длинные волосы висят неопрятными сосульками. Больше всего Юэна поражает взгляд этого человека — тяжелый, испытующий, и в то же время равнодушный, словно все выводы делаются лишь ради того, чтобы быть сделанными.

— Прошу вас, пройдемте, господин Юэн, — говорит Ута, взмахом руки приглашая за собой. — Вы сегодня — наш гость.

— Вы знаете Кука? — спрашивает Юэн у него.

— Тяжело не знать его, живя здесь, — говорит Ута и, кивнув девушке, отправляется в путешествие в темные недра клуба.

— Вы игрок? — спрашивает Юэн, ступая следом за ним. Он замечает промелькнувшее на лице девушки разочарование.

Сразу же за поворотом стоят кресла для подсоединения к системе. Застывшие в них люди кажутся мертвыми — только грудные клетки поднимаются и опускаются, а на лицах за стеклами колпаков читается выражение какого-то странного удивления — как будто система внезапно их настигла, ударив из-за угла ножом в самое сердце.

— Можете мне не выкать, господин Юэн. К сожалению, я намного младше вас. И нет, я не игрок. Я — поэт.

Они пробираются между кресел к лестнице в другом конце комнаты. И вдруг в памяти Юэна всплывает воспоминание — Ута, рабочий, которого не помнит система. Ута, который мог оставить надпись на его двери. Ута, человек, подделавший отпечатки пальцев давным-давно умершего ребенка. Ута, поэт, пишущий стихи красной краской.

— И как оно? — спрашивает Юэн. — Хватает на жизнь?

— Не поэзия кормит поэта, а поэт — поэзию, — отвечает Ута, и в голосе его звучит сожаление. — Так что подрабатываю то тут, то там. Да и стихи, если уж на то пошло, я начал писать совсем недавно. Кое-кто меня научил и сказал, что это отличный способ бороться с невыносимой тяжестью жизни.

— А меня ты откуда знаешь? — срывается с языка Юэна до того, как он успевает обдумать этот вопрос. Догадка, которая мелькает в его голове, слишком похожа на правду.

Ута слегка оборачивается. В сумерках игровой комнаты видно, как он слабо улыбается.

— Ваши портреты висят всюду. Сложно не узнать знаменитость… Хотя вы не очень-то похожи на того лощеного старикашку, который пялится со всех объявлений о розыске.

Юэн и сам знает это — у него отросла щетина, он грязен и тощ, а волосы как-то быстро отросли. Но это не тот ответ, которого он ждет. В два шага он догоняет Уту и говорит:

— Время — порождение распада, Путь в никуда навсегда. Каждое мгновение отсекает варианты, Один за другим, один за другим, Оставляя последний — смерть.

Ута улыбается еще шире.

— Господин Юэн, не понимаю, о чем вы. Но вы сегодня наш гость, так что я не могу позволить себе злиться на вас из-за непонятных намеков.

— Ты назвался тому управляющему. Все рабочие из бригады помнили твое настоящее имя… Ты написал это на моей двери.

Ута качает головой.

— Если это и так, то зачем мне вы?

— Это ты мне ответь, — говорит Юэн.

— Любое преступление — а порча дверей стихами это преступление — имеет и кроет в себе причину, по которой все это делается. Боюсь, для такого, как я, это слишком. Да и если на то пошло, Ута — всего лишь псевдоним. Я сожалею, что повторил чье-то имя.

Они поднимаются лестницей. Перед дверью на второй этаж Ута медлит.

— Вы запомнили стихи. Неужели они вам понравились? — спрашивает он.

— Я не разбираюсь в стихах, — говорит Юэн.

— Жаль, — говорит Ута и открывает дверь в игровые комнаты на втором этаже.

  • МЕЧТЫ И РЕАЛЬНОСТЬ / Бойков Владимир
  • Аннигиляция зуба в пространстве, как частный случай выполнения закона сохранения и превращения энергии. Версия 2.01. / Зуб Владимира / Перфильев Максим Николаевич
  • *Проблемы-незадачи / Ретро / Зауэр Ирина
  • Рябина / Гётонов Камелий
  • Росток Имболка; Фомальгаут Мария / Отцы и дети - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Вербовая Ольга
  • Зауэр И. - По дороге / По закону коварного случая / Зауэр Ирина
  • Торговец жемчугом / Ли Филипп
  • Райские яблочки / Пером и кистью / Валевский Анатолий
  • На дачу рвался ... / Автобиография / Сатин Георгий
  • Моя гнилая душа / Black Melody
  • Афоризм 351. О проблеме. / Фурсин Олег

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль