Глава V. Эйрин

0.00
 
Глава V. Эйрин
 

Рано утром, когда солнце еще не успело взойти над Сенполиумом, лишь слегка окрасив окрестности мягкой розоватой пудрой, Эйрин спустилась по мраморной дворовой лестнице, ведущей в сад магнолий, и, пройдя по усыпанной белым гравием тропинке, осторожно закрыла за собой кованную решетку калитки королевского парка. На дорогах все еще блестели кое-где следы прошедшей ночью грозы, а с раскидистых крон деревьев размеренно падали маленькие хрустальные капли. Накинув капюшон своего плаща, Эйрин оглядела белоснежный дворец, сверкающий в лучах восходящего солнца. Небо выглядело теперь спокойным. Таким же, как и всегда, подернутым сиреневато-оранжевой дымкой, в которой купались медленно плывущие розовобокие облака. Но еще несколько часов назад на прекрасном небосклоне ревели и мчались по кругу грозные тучи, поливая город тяжелыми рваными струями дождя, переполошившего всю округу. Жители видели, как странное облако нависло над северной окраиной города. Иссиня-черное, сочившее кроваво-красными грозовыми раскатами, оно обошло город вдоль крепостной стены до самых южных ворот, озарив улицу Хаард зловещими всполохами, а затем исчезло.

Эйрин прошла вдоль аллеи, на которой ровными рядами были высажены остроконечные кипарисы с пестревшими на них, словно елочные игрушки, еще зелеными шишками. Сквозь просветы среди макушек деревьев выглядывали дома, выкрашенные белой и паловой краской, с неизменными портиками и колоннадами, сандриками и разношерстной изящной лепниной. На угловых зданиях, как правило, возвышались в горделивом величии бельведеры, увенчанные шпилями, с балюстрад которых свисали пестрыми коврами из узорчатых керамических ваз цветы. Преодолев на подъемнике спуск с горы Серах в мельтешащую красными крышами городскую ткань, Эйрин вышла на одну из главных улиц, все еще мирно дремлющую на рассвете. Тротуары улицы были выложены веерным рисунком, сами же дороги неизменно мостились прочным булыжным камнем, по которому так звонко чеканили свой бег запряженные колесницы. Эйрин дошла до небольшого домишки с яркими синими наличниками на окнах, из которых колеблемые легким ветром вырывались ажурные занавески, и свернула на кольцевую Ремесленную улицу. На ней под тенью благородных белостволых яворов располагались все основные торговые заведения Сенполиума. В некоторых домах уже начинали просыпаться жители. Когда Эйрин уже обошла большую часть города, приблизившись к Хрустальной площади посреди Хаарда, названной так из-за великолепия трехуровневого фонтана, обильно украшенного скульптурой, с которого в разных направлениях лилась, светящаяся на солнце родниковая вода, на улицах появились первые люди. Все они знали и любили Эйрин, и с каждым из них она здоровалась за руку. Многие спрашивали ее о странном облаке, и Эйрин отвечала им: «не стоит переживать», «ничего плохого не произошло», «нам ничего не угрожает», и «я обо всем позабочусь». Такие обходы Эйрин совершала довольно часто, чтобы пообщаться с народом и осмотреть окрестности в случае внештатной ситуации. Стоит ли упоминать о том, что со всех постов ее провожали благоговейные взгляды коэннов, воинов Сенполиума.

Обойдя воркующий фонтан, королева устремилась через городской парк в восточную часть города. Парк этот назывался Леграаль и был любимцем округи, в нем цвели и испускали свой аромат сотни разноцветных роз, пестрели яркими цветками кусты гибискуса, с ограждений живой изгородью свисали глицинии, а вдоль аллей рос можжевельник, окропленный, словно росой, россыпью голубых ягод. Встречались здесь и туи, и платаны с каштанами, увешанными шипастыми, и словно внеземными, плодами, и голубые ели, и удивительные акации с пушистыми розовыми цветками. В самом центре парка еще сохранилась величественная секвойя, возраст которой приближался к тысяче лет. С грустью смотрела теперь Эйрин на ее мощный ствол, испещренный извилистыми бороздами, и переплетенные в сложный узор огромные крепкие ветви. Странное предчувствие роилось в душе королевы, и думалось ей, что еще не скоро она увидит это древнее дерево вновь.

Во дворец Эйрин вернулась поздно вечером, когда солнце уже клонилось к закату. Устало присев среди россыпи фиалок на скамье в полуротонде, нависающей над выступом горы Серах, она попросила позвать своего советника. Йолан никогда не заставлял себя ждать. Он выглядел довольно высоким, особенно рядом с королевой. К моменту ее восхождения на престол Йолан был уже в годах, с обритой на лысо головой, правильной, чуть вытянутой, формы. Здесь нужно особо упомянуть и его мудрые необычного оттенка миндалевидные глаза под слегка нависшими веками. Они были фиолетовыми, как и у всех в роду Таэн-гра.

— Спокойный вечер, ваше величество! Ничто не предвещает сегодня грозы. – улыбаясь, приветствовал он Эйрин, проследив ее взгляд.

Эйрин обернулась, внимательно взглянув на советника.

— Ты мудр, Йолан, но ты или не хочешь видеть, или боишься меня расстроить.

Йолан потупил взор.

— К чему входить в напрасное беспокойство, моя госпожа? Что должно случиться, того не избежать. Но и в пустыне подчас распускаются цветы. Кстати, об этом. Вы слышали удивительную новость? В вашем розовом саду распустился необычный цветок. Садовники искали вас весь день, чтобы порадовать, но не сумели найти.

— Правда? И что же в нем необычного? – заинтересовалась Эйрин.

— О, это, конечно, роза. Белая. Вы своей рукой когда-то посадили ее. А теперь на ее стволе раскрылось сразу восемь бутонов, образовавших прекрасный букет. Удивительно, но они один из них не превосходит другой по красоте или размеру. Вы когда-нибудь видели такое? Совершенное творение природы!

Глаза Эйрин отчего-то наполнились тревогой вместо радости, и Йолан, которому, конечно же, было известно о том, какой природой наделена королева, с волнением отметил, что положение дел может быть намного хуже, чем ему казалось.

— Когда он распустился? – тихо спросила она, и голос ее заметно дрогнул.

— Сегодня утром на рассвете, ваше величество. Должно быть, вы не заметили его, проходя. Верно, по своему обычаю, вы воспользовались калиткой для прислуги.

— Вы не находите это странным? – вновь задала вопрос Эйрин, лицо ее становилось все более озабоченным.

— Этот цветок? – настороженно уточнил Йолан. – Я нахожу его прекрасным. Думаю, и вам следует оценить его благолепие.

Однако Эйрин не спешила следовать его совету. Задумавшись на некоторое время, она, наконец, произнесла:

— Мне нужно увидеться с ивэнной Каэлин. Вы не могли бы послать за ней?

— Боюсь, я не могу исполнить этой просьбы, ваше величество.

— От чего же?

— Ивэнна Каэлин уехала из города сегодня ночью.

— Как? В такую грозу? Почему мне не сообщили? – удивилась Эйрин.

— Во втором часу пришла срочная депеша от одьена Кевина Эн-Суннар. Должно быть, она не хотела беспокоить ваш сон.

— Сегодня ночью никто не спал в этом городе…

Йолан понимающе кивнул.

— И все же… Видимо, она надеялась вернуться вскоре, не оскорбив вас своим отсутствием.

Эйрин вздохнула.

— В таком случае мне нужна ивэнна Флора.

— Ивэнна Флора… — начал было Йолан.

— Как? И она? – в ошеломлении прервала его Эйрин.

— … Она уехала несколько позднее. Ближе к рассвету. Кажется, в четвертом часу. Ей доставили сообщение от одьены Фло. Она сейчас в Адрнавире. Посыльный сообщил, что она разрешилась от плода раньше срока, и ей необходима была помощь сестры. Ивэнна Флора лучше всех в их почтенном семействе разбирается в травах и снадобьях.

Эйрин встала, обернувшись лицом к городу, раскинувшемуся перед ней во все стороны, над которым, словно цепочка далеких белоснежных гор, гордо реяли крепостные стены, растворяясь в закатной дымке. Йолан молчал, осознав, что, кажется, совершил оплошность.

— Боюсь, мне тоже придется вскоре вас покинуть. – теперь спокойно произнесла Эйрин.

— Но, ваше величество… неужели вы оставите город?

— Мне придется. Как вы сами изволили выразиться: «что должно случиться, того не избежать». Это временно, мой друг. Я не знаю надолго ли я буду вынуждена уехать, но я точно знаю, что вернусь. Вы же найдите ивэнну Каэлин, где бы она ни была. – Эйрин наклонилась, сорвав нежный цветок фиалки. – Отправляйте ей каждую неделю билет в Сенполиум. Это все, что вы можете теперь сделать для всех нас.

Йолан озадаченно кивнул, и Эйрин, уходя, вложила ему в руку цветок фиалки. Затем она направилась в розовый сад, где радостные садовники, наконец, представили ей удивительное творение природы. Эйрин поблагодарила слуг, попросив их, впрочем, оставить ее одну. Когда все ушли, и в саду вновь воцарилась тишина, прерываемая лишь редкой трелью соловьиной песни и стрекотом цикад, Эйрин остановилась возле розы, на которой правильным кругом расположилось восемь одинаковых цветков, издававших удивительный терпкий аромат. Казалось, во всем дворце лишь одна королева была встревожена этим явлением. Долго Эйрин в задумчивости бродила вокруг цветка, пока над дворцом не раскрыла свой саван многоглазая южная ночь. Странная тревога с трепетом забилась в ее сердце. Она обернулась и увидела стоящий на ступеньках, ведущих ко дворцу, темнеющий силуэт женщины в черном.

— Пора! – отчетливо произнесла она.

И Эйрин покорно устремилась ей вслед.

 

***

Эйрин казалось, что она во сне. Какое странное чувство. Будто паришь в эфире, пропитанном бледно-желтым… Словно первые лучи рассвета. Эйрин огляделась по сторонам. Было тепло и мягко. Она вытянула руки в стороны, пытаясь упасть на волну теплого воздуха и полететь. Но земля, или, точнее, основание, не отпускало ее. Она как будто росла из него. Первое, что обычно хочется сделать в новой реальности – осознать себя. И Эйрин оглядела свое тело. Она поднесла руки к лицу, перевернула их ладошками вниз, затем снова вверх, покрутила для верности. Руки выглядели вполне настоящими. Она протянула их вперед, предоставляя желтоватым лучам окутать их мягкой светящейся дымкой.

«Какой удивительный сон. Кажется, это апрель, весна… Я слышу, как капель стучит в моей голове…Такой тонкий и звенящий звук».

Эйрин зажмурилась. Стук усилился, постепенно превращаясь в барабанную дробь. Или это часы отбивали секунды в какой-то нелепой минуте молчания? Эйрин открыла глаза и огляделась. Ее окружали высокие и немые панельные дома, изрешеченные пустыми окнами. Она стояла между их торцевыми фасадами. Утреннее солнце очертило косые холодные тени, и вдруг повеяло прохладой и свежестью. Взгляд Эйрин упал на плаху. Квадратный деревянный постамент. Дробь отбивала последние секунды, и Эйрин закрыла лицо руками. Звонкий удар расколол пространство. Эйрин вспомнила, как с плахи на землю падала голова короля. Нелепица. И почему короли неизменно попадают на плахи? И как можно так низко свергнуть былое величие… Эйрин поняла, что ей необходимо идти. Она не знала куда, но неведомая ей сила тянула за собой, очерчивая на земле полукруг – путь. Эйрин повиновалась ей, не спрашивая. Ее тонкая белая сорочка плыла по земле, прикрывая босые ноги.

Эйрин прошла четверть дуги. В тени безжизненных пятиэтажек на земле лежали раненные солдаты. У кого-то был перевязан глаз, у кото-то рука или нога. Они беззвучно стонали, вперяя в небо свои бессмысленные взгляды. Эйрин подошла ближе. Ей очень хотелось помочь несчастным. Она попыталась прикоснуться рукой к перевязанной голове одного из них, но тот отстранился. Эйрин же не стала поверяться на малодушие больного и слегка коснулась его окровавленных бинтов. Солдат тут же исцелился. Эйрин не чувствовала, что она что-то большое, что-то, что может дать жизнь. Она просто знала, что в этом ее предназначение. Но она знала также, что задерживаться нельзя. Ее по-прежнему тянуло вперед.

Эйрин прошла вторую четверть и остановилась. Панельные дома остались за спиной, а прямо перед ней за крутым склоном холма, на котором она стояла, расстилалась равнина. Нетронутые леса блестели вдалеке в утренних лучах солнца. А слева за деревьями виднелась станция. Эйрин никогда не бывала там, но почему-то она знала, что это деревянный павильон старинного железнодорожного вокзала. Две идущие от него блестящие параллельные прямые опоясывали холм, устремляясь за горизонт. Но Эйрин не могла стоять здесь долго. Она повернулась к домам и прошла третью четверть.

Эйрин стояла на пороге. Она не знала на пороге чего. Перед ней открывался совершенно обыденный дворик, насыщенный самыми обыкновенными скамейками, клумбами и площадками. Однако все это было словно за завесой чего-то, что она не могла видеть. Эйрин сделала шаг и растворилась. Она чувствовала себя необыкновенно счастливой.

***

Март.

Последние две недели в жизни художественного музея Загранска выдались весьма хлопотными, готовилась к открытию очередная крупная областная выставка, к работе над которой были привлечены почти все сотрудники. Выставка носила название «Без подписи», и концепция ее заключалась в том, что именитые мастера и только начинающие свой творческий путь художники выставляли свои работы наравне, призванные показать единство культурного пространства изобразительного искусства. С одной стороны, идея была достаточно интересной и заманчивой, особенно для молодых представителей набирающего силу современного искусства, но с другой же, создавала достаточно хлопот с тем, чтобы все эти работы в итоге не перепутались. Кроме того, нужно было грамотно разместить их в залах, так, чтобы каждая работа смотрелась выигрышно, а общая структура выставки выглядела четко, лаконично и, самое главное, гармонично.

Примерно около одиннадцати в музей зашел высокий молодой парень, курьер экспресс-доставки. Ему понадобилось какое-то время, чтобы обратить на себя внимание суетящихся сотрудников, тем более, что понедельник был выходным днем и посетителей никто не ждал. Узнав, наконец, нужный кабинет, курьер поднялся по широкой парадной лестнице на второй этаж, затем повернул направо, пройдя коридор, выходивший к нескольким выставочным залам, и постучался в дверь кабинета с прибитой к ней табличкой «Научные сотрудники». Никто не ответил, и курьер слегка приоткрыл дверь. В проеме показалась девушка, застывшая, словно скульптура, в задумчивой позе. У нее были волнистые медно-русые волосы до плеч, красивые зеленые глаза. Одета она была просто и элегантно – в бежевый костюм с юбкой и шелковой белой блузой.

— Добрый день! Служба экспресс-доставки «Sunrise». – представился курьер, постучав о косяк двери, и статуя в миг ожила.

— А, да… здравствуйте! Проходите.

Эйрин открыла ящик стола, подняв из-под кипы бумаг письмо. Она все еще была погружена в свои мысли и от того слегка рассеяна. Курьер остановился у стола, переминаясь с ноги на ногу.

— Секунду… — проговорила Эйрин. – Вот это письмо нужно доставить по указанному адресу. – Контактный телефон – вот здесь. — она подала заготовленный лист с номером и именем адресата.

Курьер принял бумаги, заполнил квитанцию, упаковал письмо в фирменный пакет, и, заверив Эйрин в том, что оно будет доставлено в ближайшее время, покинул кабинет. Эйрин вновь осталась одна. Она села за стол, вяло поперебирала бумаги, сложив все в аккуратные стопки, затем побарабанила пальцами по столу и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. В это мгновение ее заботили две мысли. Во-первых, одна из работ никак не хотела укладываться в общий гармоничный строй. Эйрин вышла в выставочный зал, отыскала в стопке злополучную картину, вновь внимательно к ней пригляделась, обошла залы, и, наконец, остановилась в третьем зале у окна. Картина, что так волновала Эйрин, была достаточно большой – примерно метр в ширину и полтора в высоту. На ней был изображен стилизованный разбитый античный сосуд, в который сверху вливалось четыре разноцветных потока — золотой, рыжий, серый и черный. Что бы это могло значить, можно было гадать бесконечно. Эйрин перевернула картину и прочла написанное карандашом название «Воссоединение», Л.М.». «Хм, инициалы совсем как у нашей новой участницы, — отметила про себя Эйрин». Но новые работы еще не привезли, и Эйрин решила зарезервировать для них место рядом с этой. «Теперь, вроде, все на своих местах!» – заключила она и, довольная практическим решением, вернулась в свой кабинет.

Письмо, которое Эйрин только что отправила в соседний Антарск, было экспертным заключением на статью одного из сотрудников Антарского государственного университета. Эйрин специализировалась на античном наследии, что было вполне логично, поскольку отец ее был чистокровным греком, отчего и настоял, чтобы дочь носила греческое имя. Он очень гордился своей национальностью и привил любовь к далекой родине Эйрин. Закончив школу, она поступила на культурологический факультет института искусств и культуры, который закончила с отличием, получив приглашение на работу в областной музей. Что же до новой участницы, то о ней Эйрин узнала всего лишь несколько часов назад. И это была вторая мысль, не дававшая ей покоя.

В 8:00, в самом начале рабочего дня, Эйрин едва только успела зайти в кабинет, повесить плащ в стенной шкаф и слегка поправить прическу перед зеркалом, как зазвонил телефон. Она чуть не споткнулась о провода недавно установленного МФУ, чтобы успеть снять трубку.

— Да?

— Эйрин?

— Да, это я. Здравствуй… Маргарита. – Эйрин вымученно вздохнула и присела в кресло, поправляя ворот рубашки.

— Еще не проснулась? Голос у тебя неважный. – Марго как всегда была бодра и уверена в себе, что ощущалось с первых же произнесенных ей фраз в любом разговоре.

— Нет, отчего же, я просто не ожидала тебя услышать. – Эйрин блуждала глазами по кабинету, пытаясь угадать, что принесет ей этот разговор.

— Я по делу.

— Ну, разумеется. Я тебя слушаю. – Эйрин изо всех сил старалась быть вежливой, поскольку история взаимоотношений ее и Марго была весьма непростой, и всякий раз, как пути их пересекались, между ними возникало непонятное напряжение, что-то вроде невидимого противостояния, причина которого была совершенно ясна обеим, но, тем не менее никто, ни одна из сторон даже не пыталась наметить пути выхода из сложившейся ситуации. Эйрин, как правило, занимала оборонительную позицию, придерживаясь разумной тактики поддержания всеобщего мира. Марго же, напротив, всегда пользовалась своим положением.

— Смотрела в прошлый четверг местные новости?

— Нет… — Эйрин нахмурилась, приготовившись к печальным известиям. Чего же еще можно было ожидать от местного телевидения.

— Там был выпуск об одной необычной выставке. Среди всех картин я увидела парочку особенных. Я собираюсь встретиться с их автором. Конечно, я не настаиваю, но прошу тебя посмотреть на ее работы. Я понимаю, что прием заявок давно закончен и работы отобраны, но я думаю, мы могли бы дать этой девочке шанс.

Слова Марго звучали как просьба, на деле же это означало, что у Эйрин совершено не было выбора. Тем не менее, обе они продолжали играть по установленным правилам.

— Уверена, ты не стала бы звонить зря… Я обязательно прислушаюсь к твоему мнению. Погоди, как, говоришь, ее зовут? Я попытаюсь набрать в поисковике.

— Ты не найдешь ее там, о ней пока никто не знает. Поищи новости. А художницу зовут Лу̀на… Лу̀на Мориц.

Эйрин застучала по клавишам, прижимая трубку к уху.

— Постой, она… она что… душевно больная? – напряглась Эйрин, отыскав недавний выпуск.

— Я бы так не сказала, просто в свое время ей не смогли помочь. Сейчас она действительно большую часть времени проводит в больницах, но врачей весьма заинтересовало ее творчество. Знаешь, иногда они устраивают выставки пациентов. Но Лу̀на не такая как все. Я это знаю. Если будешь смотреть – ее работы черно-белые.

Это «я знаю» могло означать только одно – Луна – не случайная гостья этого мира.

— Эм, — Эйрин читала скудную информацию со страниц интернета, где были лишь общие сведения о недавно открытой выставке в городской психиатрической больнице. – Я посмотрю, что можно сделать. Но тебе не кажется, что не совсем правильно ставить ее в одни условия со всеми остальными… здоровыми художниками?

— Я тебя умоляю, Эйрин. Большинство работ современных «художников» мало чем отличается от творчества их собратьев по цеху в больничных халатах!

Эйрин покачала головой, рассматривая потолок.

— Ну, с этим утверждением я не могу полностью согласиться… так как это было бы не совсем этично… но, признаю, в этом есть доля истины.

— Ну слава Богу! Хоть о чем-то мы договорились. Подумай, и сообщи мне вечером свое решение, я договорюсь о встрече с ней. Это будет непросто. До вечера!

— Хорошо, я постараюсь. Всего доброго!

Эйрин едва успела закончить фразу, как в трубке уже послышались гудки. Она еще секунду рассматривала ни в чем не повинный аппарат, словно пытаясь высказать ему все свое недовольство, а затем со вздохом водрузила трубку на место.

— Итак, Лу̀на… Лу̀на Мориц… Посмотрим, что ты из себя представляешь…. Бедная девочка… — беседовала Эйрин сама с собой, разглядывая замысловатые картины, нарисованные простой шариковой ручкой.

 

***

Март.

Музыка в плеере на полную громкость заглушала машинный рев снаружи. №1 ехал в шестом троллейбусе на вторую пару, первую он успешно проспал. Прислонившись к окну, он разглядывал снимки со вчерашнего концерта, кто-то уже успел выложить их в социальные сети. Ну что ж, он не плохо вышел на фото за ударной установкой. Их группа играла регги. №1 был невысоким парнем, со светлыми волосами, заплетенными в дреды. Он обладал почти белыми бровями и ресницами, и каре-зеленые глазами, к которым несомненно шел разноцветный растаманский берет и любимая светло-зеленая куртка. Он еще немного полистал фотографии и, задумавшись, стал смотреть в окно. Проезжавшие на бешенной скорости машины, мигающие светофоры, едва только очистившиеся от снега улицы, ломаные сетки синеватых теней, отбрасываемых пока еще голыми деревьями, – все это пролетало мимо его глаз совершенно не оседая в сознании, которое целиком было занято ей – удивительной девушкой с огромными смеющимися карими глазами и ямочкой на щеке… №1 был добродушным и веселым по натуре, и если уж влюблялся, то «навсегда», со всеми вытекающими последствиями, романтическими подвигами и готовностью не то, чтобы сдвигать горы, – да он бы землю заставил вертеться в другом направлении ради нее. Ах, что это была за нимфа! В ней было все – и загадка, и жизнерадостность, и сияющая красота… Троллейбус затормозил на светофоре, и №1 едва не наткнулся на стоявшую перед ним почтенную даму, но успел ухватиться за поручень, предотвратив неминуемое столкновение. В это время к перекрестку подъехал мотоциклист. На боку мотоцикла и шлеме значилась яркая эмблема службы экспресс-доставки «Sunrise» со стилизованной Белой горой и восходящим над ней солнцем.

Белая гора была одной из самых ярких достопримечательностей Загранска, ее точеный силуэт с возвышавшимися над ней храмами было видно практически из любой части города. Когда-то именно на ней был построен первый острог, ставший основой для будущего поселения. №1 с интересом разглядывал эмблему, а затем перенес взгляд на видневшиеся вдали очертания Белой горы, расплывавшиеся в солнечном мареве, и перед взором его предстали тысячи китайских фонариков, красивым облаком летящие над Загранском. Это определенно был знак. №1 улыбнулся, вынырнув, наконец, из мечтательной грусти. Троллейбус тронулся, и вместе с ним исчез в визжащем строе машин курьер службы экспресс-доставки «Sunrise».

***

Июль.

№2 заканчивал третий курс медицинского университета. Он был темноволосым, с почти круглыми лицом, худощавый и кареглазый. Жил он на самой окраине города, куда, казалось, цивилизация еще не дошла, предоставив так называемому частному сектору полное право владения. Улицы здесь были грязны, словно на дворе стоял не XXI, а XIX век с его деревянными тротуарами и плохой освещенностью. Впрочем, №2 не обращал внимания на подобные мелочи. Его интересовала наука, а для этого он был готов ютиться в своей небольшой съемной комнатке, днями и ночами штудируя умные книги, в которых ему открывалась целая вселенная. Еще в школе зрение его испортилось, а усердные занятия неминуемо привели к ношению очков. Разумеется, не все сверстники разделяли его неуемную тягу к знаниям, частенько позволяя себе как следует расслабиться. Отчасти по этой причине друзей у №2 было немного. Но и это не заботило его. Люди в его мире были не только величайшим творением природы, но и звеньями в системе, которая, как он полагал, подчинялась еще не разгаданной никем логике. Постичь законы жизни, понять, как и отчего бьется человеческое сердце – было всего лишь ступенью к высшим знаниям, к которым он так чаял приобщиться. Следуя Пифагору, он считал, что видимые вещи и предметы окружающего мира отнюдь не являются подлинной реальностью. Истинную же действительность, по его мнению, открывал разум. Состоит ли мир из чисел, из воды или из огня… все это занимало его ум, не оставляя места для обыденных житейских радостей. Садясь утром в трамвай на конечной, №2 глядел в окно, наблюдая как люди, действуя в общей системе, следуют неизвестным им причинно-следственным связям и образуют новые, которые, Бог весть, когда-нибудь могли бы отразиться и на нем самом. Вот, например, его попутчики, которых №2 каждое утро встречал на остановке. Пухлый невысокий мужчина с рыжеватыми всегда растрепанными волосами, в очках с толстенными линзами, прячущими совершенно отсутствующий взгляд, — наверняка он был преподавателем, это читалось в его походке, в манере держать себя и, конечно, в торчащих из папки текстах лекций, испещренных многочисленными формулами. Пожилая женщина, всегда элегантно одета, со строго зачесанными назад волосами, может быть, – госслужащая? Впрочем, сегодня она не пришла… А вот и другой парень, которого №2 частенько видел на остановке государственного университета. Он узнавал его по рыжим дредам и не сходившей с его лица задорной улыбке. Вот он зашел в трамвай с двумя товарищами. Они шумно и весело что-то обсуждали, №2 не слышал, так как сидел в другом конце вагона. Он внимательно изучал компанию пару остановок, что они проехали, пока не вышли на городском парке. Уходя, они обронили пару каких-то бумаг. №2 предстояло проехать еще одну остановку. Влекомый научным интересом, он встал и прошел к первой двери. На средней ступеньке рубашкой вниз лежала квадратная листовка. Он поднял гладкий лист и, перевернув, прочел: «Приглашаем всех на радужный флеш-моб 21 августа на Белой горе! Приходите делиться своими мечтами!». №2 задумался. Он обычно не поощрял такие мероприятия, считая их глупыми и не стоящими его времени. Но ему вдруг стало интересно глубже проникнуть в таинственную жизнь другого человека, который, к слову сказать, даже и не подозревал о том, что стал объектом исследования. Итак, решено!

***

Август.

№3 был фотографом и, кроме того, писаным красавцем. Его самого прочили в модели, оценив по достоинству правильные черты его лица, темные, как смоль, волосы и выразительные голубые глаза. К тому же, он был высокого роста, предпочтительного для людей сей профессии. Однако сам он, хоть и умел ценить красоту, никогда не слыл нарциссом, не постил многочисленные «себяшки» в аккаунтах с печальным ликом или с красивым накачанным торсом, чем любят грешить некоторые смазливые парни. Казалось, его красота даже в чем-то мешала ему, ибо люди, падкие на подобные вещи, не старались разглядеть в нем что-то большее.

Он был завсегдатай любых культурных мероприятий, где можно было встретить массу разношерстного люда. Здесь-то он и искал источник своего вдохновения – лица, характеры, судьбы… Многие, не без оснований, считали его гением. Едва ли нашлась бы парочка каких-нибудь зазнавшихся критиканов, которые могли бы не оценить его работы. В них была поэзия, интрига и звенящая красота форм и пятен. В каждом его снимке запечатлелась целая история, философия, реальность и иллюзии, эмоции, яркость и тишина… все, что наполняло человеческую жизнь. Странно, но при всем многообразии образов в его творчестве, сам он предпочитал черный цвет и строгость в одежде. Единственным ярким элементом его гардероба стал отчего-то любимый им шарф в черно-белую клетку. Друзья считали, что шарф этот был подарком, но №3 ни в какую не признавался от кого и когда он был сделан.

Сегодня №3 посетил необычное мероприятие. День выдался солнечным, солнце слепило глаза, зато снимки обещали быть необыкновенно сочными. Десятки и сотни людей, в основном, молодежь и молодые мамочки с детьми, собрались на Белой горе, чтобы запустить в небо свою мечту, заключенную в ярком воздушном шаре. №3 не спешил снимать каждый момент. Он погружался в атмосферу, наблюдая за людьми, затем находил подходящий сюжет, и вот тогда уже начиналось творчество. Ветер был легким и жарким, словно лето выдыхало последнюю свою теплоту перед грядущей осенней стужей. Как только первые несколько шаров поднялись в небо, а после и десятки других, послышались восторженные возгласы, дети смеялись, тыча в небо пухлыми ручонками. №3 поймал несколько шикарных кадров, пока внимание его не привлек невысокий очкарик. Постоянно поправляя свои очки, словно в них содержалась какая-то особенная ценность, он слонялся в толпе несколько растерянно. С удивлением глядя на все эти шумные и радостные лица, он словно искал и никак не мог найти что-то свое. Робея, он подошел к столу, где раскрасневшаяся кудрявая девчонка, улыбаясь ему во всю ширь своего красивенького личика, что-то рассказывала, затем подала бумагу и ручку. Парень недоверчиво взял листок, ручку, отошел в сторону и задумался. Таким его и запечатлел №3, грызущим кончик казенной ручки. Затем он сделал еще несколько кадров, подойдя ближе. Тот не сразу его заметил, а, увидев, сперва сконфузился, очевидно, не думая оказаться кем-либо замеченным. Но, спустя мгновение, кажется, освоился, даже слегка улыбнувшись. №3 успел сфотографировать его «мечту», прежде, чем та была отправлена в небо вместе с сотнями других.

 

***

Август.

Эйрин возвращалась домой из музея. Было много работы, да к тому же это нудное обсуждение дальнейших планов. Впрочем, раньше они не казались Эйрин скучными, но множество волновавших ее событий, произошедших в последние три месяца, казались ей несравненно более важными, чем вся эта рутина. Да и к тому же пока шли споры и дебаты, которые она почти не слушала, за окном вдалеке, там, где блестели купола Троицкой и Благовещенской церквей, вдруг поднялись разноцветные пятна, разлетевшись по небу радужным облаком. Эйрин удивленно подняла бровь, но тут ее о чем-то спросили, и разглядывание необычного явления пришлось отложить. Придя же домой, она открыла ленту новостей, пролистала блоги и нашла только что выложенный фотоотчет от I_one_of. Это был довольно известный фотограф, и Эйрин давно уже подписалась на его страницу. Просмотрев десятки снимков с сегодняшнего «флеш-моба» на Белой горе, она с изумлением обнаружила среди них фото улыбающейся Кэт с номером своего телефона на записке. Не хватало только последних двух цифр. Подивившись такой смелости, Эйрин продолжила просмотр, остановившись на последнем фото, которое заинтересовало ее больше всего. На пне лежал клочок бумаги со старательно выведенным на ней словом: «reunion».

  • Черный конверт Глава 2 / Заботнова Мирослава
  • "Странную песню поёт дочерь полночного ворона..." / Песни полночного ворона (сборник стихов) / Воронова Влада
  • 39. E. Barret-Browning, поскольку у тебя есть / Elizabeth Barret-Browning, "Сонеты с португальского" / Валентин Надеждин
  • Помолвка / Наречённые / Кленарж Дмитрий
  • Обход/ Walkabout / Вад Thronde
  • Лох / БЛОКНОТ ПТИЦЕЛОВА  Сад камней / Птицелов Фрагорийский
  • 3. 05. Rainer Rilke, живут они / ЧАСОСЛОВ, Р.М. Рильке / Валентин Надеждин
  • 2. / Эй, я здесь! / Пак Айлин
  • Всадник / Табакерка
  • Мне будет грустно / Крис Кристина Михайловна
  • Палеоконтакт / Проняев Валерий Сергеевич

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль