Глава IV. Грейс

0.00
 
Глава IV. Грейс
 

Белый густой туман пронизывал все пространство. Ничего не было видно, даже вода медленно бегущей реки казалось молочной. По поверхности ее неслышно скользила длинная остроконечная лодка, в которой, едва различим, темнел силуэт девушки. Сложив руки на коленях, не заботясь о веслах и направлении пути, она думала о чем-то своем. У нее были пепельно-серые волосы до плеч и взгляд, который, казалось, ничего не выражал. Однако это была лишь иллюзия, что так часто служит надежной завесой истины. Тот внутренний экран, которым был всецело поглощен ее разум, пестрел яркими вспышками, узниками странного немого кино, эмоциями, выраженными лишь в образах, спутниками хаоса и вбирающей в себя все беспощадной памяти хранящих зловещее молчание… Рядом с девушкой, свернувшись клубком, спала кошка, а в дальнем углу лодки, словно наказанная, лежала потрепанная записная книжка. Обложка кофейного цвета местами протерлась, а уголки кое-где загнулись, но это было не важно. На пожелтевших от времени листах были записаны многие и многие тайны, которые уже никому не суждено было прочесть.

Вскоре лодка уткнулась в берег, поросший высокой травой. Девушка, очнувшись от неожиданного толчка, поднялась, взяв в руки записную книжку, и спустилась на землю, с трудом пробираясь сквозь густые заросли, то и дело цеплявшие подол ее длинного платья. Кошка побежала вслед хозяйки, потираясь о ее ноги пушистым боком и хвостом. На мгновение девушка обернулась назад, оглядев лодку усталым, но спокойным взором, и задержав взгляд в какой-то одной ей видимой точке, проглядывавшей на тающем в плотной пелене тумана горизонте. Во взгляде этом читалось теперь легкая нотка отвращения, пробившая на мгновение толстую корку ледяной пустоты. Она присела на корточки перед кошкой, внимательно вглядываясь в черную угольную мордочку, словно пытаясь найти в ней ответ на повисший в воздухе вопрос. Но та только посмотрела на нее большими голубыми глазами, затем слегка повела носом по ветру, поймав дуновение теплых воздушных масс, и заурчала. Легкая улыбка растеклась по лицу девушки подобно тому, как солнечные лучи проглянут, наконец, за края темной волнующейся массы грозовых туч. Впрочем, время не стояло на месте, и его уж совершенно точно не хватило бы на всякие сентиментальности, о чем хорошо было известно нашей героине.

Ее звали Грейс. А кошку… кошку она подобрала пару недель назад и все никак не могла определиться с именем для своей новой спутницы. Ей хотелось, чтобы имя обязательно было звучным и значимым, но все, что до сих пор приходило на ум, казалось ей не слишком идеальным для такого важного и ответственного дела.

Грейс была путешественницей поневоле. Она посетила уже немало городов и разных необычных мест, о которых сейчас не пойдет речь, уж слишком длинной бы сделалась эта история. Но одно имеет значение. Путь меняет людей. Даже если они не хотят меняться. В одно время ты приобретаешь огонек в глазах и румянец на щеках, в другой – железный занавес с несгораемым сейфом. Это зависит не столько от тех жизненных обстоятельств, которые встречаются на пути, сколько от податливости твоего собственного материала. «Кто я? Кто я после всего, что со мной было? Тот же я человек, или что-то другое, пока еще неизвестное мне; что-то, что осознается с большим трудом; что-то, чего я, быть может, и не хочу признавать?»

Сегодня Грейс предстояло одно важное дело, и эта мысль не давала ей покоя. Сегодня она не была путешественницей, она шла, не замечая ничего вокруг. Когда солнце уже начинало клониться к закату, и окрасило все слегка розоватым и ярко-золотым, она увидела перед собой стены небольшого города. Решив, что последнее приключение уж точно не навредит ей, Грейс, не спеша направилась к нему. Впрочем, без особого любопытства. Стены города были белыми с едва заметным песочным отливом. На крышах башен развевались остроконечные флаги. В целом, эти укрепления производили впечатление устойчивое, надежное и, в тоже время, легкое – по настроению, светлое и даже праздничное. Вокруг крепости золотились колосья. Высотой по колено, они были вольными жильцами окраин и заполняли окружающее пространство со свойственным природе размахом. Грейс подошла к небольшой дверце, собранной из массивных досок и скрепленных причудливыми металлическими жиковинами. Возле самой двери в траве сидел мальчик лет пяти. Напевая какую-то песенку себе под нос, он, казалось, был погружен в свое делание, и не замечал приближения нашей героини. На нем был престранный головной убор – он весь состоял из переплетающихся тонких проволочных, нитей с колокольчиками, которые мягко и нежно звенели, колеблемые ветром. Он распутывал клубок серых нитей.

— Хочешь я тебе помогу? – неожиданно для самой себя спросила Грейс. Обычно общение с незнакомцами не входило в ее правила.

Мальчик повернулся к ней и ответил с находчивостью, не свойственной его возрасту:

— Благодарю вас, госпожа, но эта работа предназначена только для меня, — он слегка наклонил голову в знак почтения.

— Какая у тебя интересная шляпа! – растерялась Грейс.

— Благодарю! Я хотел сделать ее как у Наркисс.

— Кто такая Наркисс?

— О, вам не стоит спрашивать об этом. И лучше никогда не встречать ее на своем пути.

Грейс была в замешательстве, но решила не вдаваться в подробности.

— Хорошо… Как скажешь… Но что ты делаешь здесь один? Где твои родители? –Мальчишка удивленно оглянулся по сторонам.

— А я не один! Я никогда не бываю один.

Теперь уже Грейс изумленно обвела взглядом окрестности, но, не обнаружив признаков еще чьего-либо присутствия, решила промолчать, чтобы не казаться глупой.

— Ясно… ну что ж… вижу, ты неплохо проводишь время!

Грейс поспешила зайти в маленькую дверку, напоследок оглядев мальчишку сквозь щель. По какой-то не вполне понятной для нее самой причине она никогда ни во что не вмешивалась, предпочитая действию наблюдение и анализ.

Золотые лучи уходящего солнца прошлись уже по всем окрестностям, расписав их яркими красно-рыжими красками. Грейс решила прогуляться по городу, который с первых же улиц поразил ее своей нарочитой выхоленной чистотой. Это был поистине ухоженный тысячами заботливых рук город, где росли ровными линиями деревья, цветущие кустарники, улицы были аккуратно вымощены белым камнем, на площадях весело шумели фонтаны, а из окон со вкусом устроенных домов выглядывали цветочные вазы. Здесь словно не было времен года, и белые лепестки с цветущих яблонь ветром разносились по воздуху, пронизываемые последними солнечными лучами. Разноцветные флаги и ленты украшали улицы и скверы, жизнь здесь текла размеренно и красиво. Как распускающаяся роза, она будто навечно застыла в этом блаженном миге и распространяла свой аромат далеко вокруг. Этот город что-то смутно напоминал Грейс, но она не могла вспомнить.

Она бродила по его улочкам до самой ночи, и когда небо запестрило сотнями белых, синих и красных огоньков, перед ней открылся удивительной красоты вид на королевский замок. Горожане уже разбрелись по своим домам, и по улицам пробегали лишь дворовые кошки, да несколько уборщиков вышли на свою смену, старательно натирая щетками булыжные мостовые. Темная вода вдруг растеклась по всей улице, тонкими ручейками спускаясь с возвышения, на котором был построен замок, и уборщики тут же принялись вытирать ее, сливая в большую бочку. Они не заметили Грейс, и она тихонько обогнула цветочные клумбы, чтобы поближе рассмотреть помпезные здания. Но тут холодная струйка коснулась ее туфельки, и Грейс попыталась отряхнуть ее, как вдруг заметила, что вода имеет темно-бардовый цвет. Она вскрикнула, пораженная внезапной догадкой, но кто-то тут же зажал ей рот, и Грейс увидела, как со всех сторон к замку собираются солдаты. Одетые в черное, они передвигались быстро и очень тихо. Уборщики, завидев их, побросали свой инвентарь и бросились врассыпную. В ту же минуту на площадь выехала предводительница таинственного войска. Грейс разглядела в темноте лишь то, что у нее были короткие черные волосы, а нижняя часть лица ее была скрыта плотной черной вуалью. Длинный плащ прятал ее одежду, падая вниз блестящими складками. Всадница повернулась к Грейс и сделала ей знак рукой, чтобы она молчала. Державший Грейс солдат, наконец, отпустил ее, присоединившись к своему отряду. Черная армия окружила замок со всех сторон, всадница махнула рукой, и в его сторону полетела первая огненная стрела, отчего флаг на главной башне загорелся и опал. Войско с боевым кличем ринулось вперед, повергая замок атаке сотен горящих стрел. Грейс побежала прочь из города, замечая по пути, что все его жители словно испарились. Отойдя на безопасное расстояние и отдышавшись, Грейс обернулась, лицезрея пылающий город. Огонь уже перебирался через стены, начиная молниеносно поглощать окружающие город поля.

Грейс собиралась было бросится бежать, как вдруг ее осенила идея. На этот раз она не стала медлить, подавив все терзавшие душу сомнения. Она бросила свою книгу в костер, в котором должны были погибнуть все «прописные» истины, запечатленные ею на таинственных страницах. Она решила ни за что не смотреть назад. Но если бы она оглянулась еще хоть раз, то заметила бы темнеющую невдалеке тень женщины с длинным развевающимся по ветру плащом.

 

***

Бесконечная череда переездов и превращений. И все же, каждый раз, открывая новый маленький мир, Грейс безумно удивлялась увиденному. Она всегда ожидала найти в нем нечто иное – хоть какой-то намек, хоть какую-нибудь маленькую подсказку, которая помогла бы ей открыть ту наглухо закрытую дверь, обычно называемую реальностью. Ей казалось, что она навсегда потерялась в этой чехарде миров, связанных между собой нескончаемой железной дорогой. Это поистине было путешествие длинною в жизнь. Вот только где оно начиналось, и где должно было завершиться Грейс не знала. Сегодня в очередной раз она обнаружила себя сидящей на вокзале в окружении сотен и сотен призраков людей, обходивших ее со всех сторон и не замечавших ее, спешивших по своим фантомным делам. Она уже давно открыла для себя ту истину, что все они не были настоящими в полном смысле этого слова, а всего лишь иллюзиями, в переизбытке наполнявшими всю совокупность вселенных, которые ей удалось объездить, путешествуя по станциям железной дороги. Но в их существовании все же был какой-то смысл, поскольку их вездесущее присутствие создавало некую иллюзию жизни. И это делало Грейс менее одинокой, хотя она и никогда не пыталась завести знакомство с кем-нибудь из них. Это казалось ей бессмысленной затеей, но, с другой стороны, в какой-то мере, ей просто нравилось быть незамеченной.

Поезда приходили без опозданий, секунда в секунду. Они появлялись из пустоты на несколько минут, чтобы поглотить суетящуюся очередь из странных полулюдей, и исчезали, оставляя на перроне флер нераскрытой тайны. Составы принадлежали разным веткам, различить которые можно было по цветам, но никогда нельзя было предугадать какой именно поезд прибудет на станцию. Грейс пыталась даже просчитать кажущиеся закономерности, по которым можно было бы определить время появления поезда с необходимой ей ветки. Однако, все это ни к чему не приводило, и всякий раз ее ожидания оказывались обмануты. Она не помнила, почему оказалась здесь и в чем смысл ее блужданий, она знала лишь, что нужный цвет – синий, тот, что привез ее на станцию «Сольная-II» пять лет назад. А пока, пока она просто подчинялась привычному алгоритму действий. Ровно в два часа ночи билетные кассы загорались желтоватыми огнями, и призрачные дамы в серых униформах начинали выдавать проштампованные билеты безликой очереди. Грейс получала свой билет и шла в зал ожидания, а иногда просто бродила по вокзалу, наблюдая за людьми. Через час прибывал поезд, увозивший ее в неизвестном направлении, которое, как она надеялась, наконец-то совпадет с дорогой к настоящему миру.

Поезда шли без остановок, и Грейс обычно проводила время в пути, слушая ритмичную музыку колес, ни с кем не заговаривая. Когда поезд прибывал на конечную станцию, она, не спеша, спускалась по дрожащим металлическим ступеням на перрон, скрестив за спиной пальцы. Ей хватало нескольких секунд, чтобы оценить ситуацию, и когда она вновь понимала, что улицы заполнены призраками, а не людьми, вариантов оставалось не много. Можно было погулять по городу, заглядывая во все окна и открывая все двери, можно было подождать на вокзале до двух часов ночи, а можно было сесть на холодный асфальт и заплакать. Она перепробовала все, и последний вариант был наихудшим по ее авторитетному мнению. Сколько еще ей предстояло бродить совершенно одной в этой безликой вселенной, где даже не с кем было поговорить? По чьей вине или по чьему злому умыслу она оказалась обреченной на это наказание? Кто она, и где кончается эта железная дорога? Все эти мысли мучили ее изо дня в день. Хотя, временами она просто отрешалась от всего, пуская целительное равнодушие растекаться в голове безвкусным дурманом. Бессмысленное существование. Бессмысленные миры и их бессмысленные ничем не озабоченные обитатели. Грейс чувствовала себя безумно уставшей и в тоже время ей просто необходимо было выговориться хоть кому-то, поделиться своей трагедией и своими наблюдениями. Но с кем? Никто не замечал ее, и она оставалась одна среди изобилия пусть и иллюзорной жизни. Она чувствовала себя никем, единственным, что придавало ей хоть какой-то статус, было ее имя. Но и его она готова была бросить под колеса поезда, лишь бы он вернул ее домой. Тогда ей и пришла в голову мысль завести дневник, теперь хоть кто-то мог разделить ее страдания, пусть это и была бесчувственная бумага. Время шло, росло число посещенных ей городов, росло количество исписанных мелким ровным подчерком страниц. Пусть никто и не мог этого прочесть, кроме нее, Грейс очень любила эту маленькую книгу. В ней были собраны все ее скрупулёзные наблюдения за жизнью обитателей станций, все ее размышления, мечты и надежды. Но вчера она сожгла ее.

Воспоминание об этом больно жгло рассудок, но страх перед этой, оказавшейся не такой уж и простой, вещью был сильней даже ее всепоглощающей обиды. Почему она это сделала? Она искала ответы на свои вопросы годами, создавая в уме невероятное количество теорий. Но все оказалось просто.

Неделю назад Грейс ехала на поезде с красной ветки. Все шло обычным чередом. Она зашла в вагон, села в первое купе и приготовилась рассматривать виды из окна. Напротив нее сидел призрак. Вальяжно развалившись на мягком сиденье, он лениво перелистывал газету, отпивая дымящийся чай из кристально белой керамической кружки. Грейс давно научилась не обращать на них внимания, и хотя в нем и было что-то странное, она не придала этому значения. Она вдоволь насмотрелась на призраков и ей было совершенно не интересно что это за тип. Но ей стоило бы побеспокоиться. Хотя бы оттого, что кружка, из которой прозрачный гражданин отпивал свой ненастоящий чай не пропускала свет и отдавала на стол вполне себе реальную тень.

— Вы не подадите мне новую газету? – незнакомец обращался к Грейс.

— Что? – она невольно вздрогнула, поскольку была совершенно не привычной к разговаривающим призракам.

— Там, позади вас… – и незнакомец легонько двинул рукой, указывая на сетчатую полочку за спиной Грейс.

Он был высокого роста, лет примерно сорока, с гладко уложенными по идеальному пробору и еще не тронутыми сединой волосами. Одет он был в светло-бежевый костюм-тройку, а из нагрудного кармана его пиджака выглядывал аккуратно сложенный голубой платок. Грейс растерялась, впившись в соседа взглядом, и медленно подала ему газету. Тот приятно улыбнулся, хитро вскинув бровь, и продолжил навязанный им же разговор.

— Люблю быть в курсе событий! Вы бывали когда-нибудь в Лиорее? Говорят, там вымостили новую мостовую на Кьярде, всегда мечтал взглянуть хотя бы разок на белоснежные флаги старой крепостной стены. А какие там цветы! Благоухание разносится за несколько километров! Да, такова она – наша столица! Но работа, работа, работа! Никак не могу ее бросить.

— Столица? Столица… чего? – Грейс начала понимать, что хотя и объездила изрядное количество городов, многое осталось вне ее знаний.

Ее собеседник оказался весьма удивлен, ну или, по крайней мере, сделал вид, что удивлен.

— Досадное упущение, милая леди! Вам просто необходимо там побывать!

— Вы шутите? И как же я, по-вашему, туда попаду?

— Как и все, приобретите билет. – незнакомец прищурился, продолжая улыбаться своей белоснежной улыбкой.

Грейс отвернулась к окну.

— У меня их целая коллекция, можно стены небольшого дома оклеить вместо обоев.

— Правда?

— Правда. Но меня другое интересует. Кто вы? Обычно люди не столь разговорчивы. – она сделала паузу на последнем слове.

Незнакомец, наконец, отложил газету и, продолжая улыбаться во весь рот, сложил руки на стол.

— Я работаю на железной дороге.

Грейс оживилась.

— Значит, вы знаете как ходят поезда?

— Разумеется!

— Тогда вы можете мне помочь! Мне нужно попасть на синюю ветку! – Грейс взглянула на голубой платок, изящно выглядывающий из кармана собеседника, она вдруг очень взволновалась, сердце ее начинало отплясывать безумную чечетку.

— Боюсь вас огорчить, милая. Движение поездов непредсказуемо. Но… кое-кто может ими управлять! – и он понизил голос, слегка наклонившись к ней. — О чем вы пишите? – он указал взглядом на торчащую из дорожной сумки Грейс записную книгу.

— Это вас не касается, — она запрятала книгу поглубже, а незнакомец расслабленно облокотился на стену.

— Зачем же грубить, дорогая Грейс, или мне называть вас Зерро?

— Вы знаете мое имя? – Грейс насторожилась.

— Конечно. Я слежу за вашими передвижениями с самого их… начала. Я ведь все-таки работаю на железной дороге, и, уж поверьте, знаю здесь всех. И меня также весьма интересует ваш, так сказать, интеллектуальный труд.

— Откуда вы знаете, что я вообще что-то пишу? И какое вам до этого дело?

Незнакомец вскинул руками.

— О! Еще какое! Эта книга имеет едва ли не большее значение, чем это все! – и он раскинул руки в стороны, показывая, как огромно «это все», и как ничтожно мало по сравнению с ней.

— Я ничего не понимаю…

— Вы пишите, а поезда ходят.

— Что все это значит? – Грей начала сердится и казалось с большим удовольствием швырнула бы сейчас в незнакомца чем-нибудь тяжелым.

— Слова, они как поезда – выезжают со станций, указывая нам направления… Но, не придавайте этому большое значение, Грейс! Просто пишите. Мне нравится ваш слог! И вам еще столько всего предстоит увидеть и описать! Еще немного, и все обретет смысл! – с этими словами противный незнакомец медленно растаял в воздухе, оставив Грейс напоследок свою улыбку, словно какой-нибудь заправский чеширский кот.

О, да. Именно ее она теперь никогда не сможет забыть. Решение пришло само собой. Она больше не хотела ничего видеть и не хотела никуда ехать.

 

Вчера, после довольно опасного приключения в полыхающем городе, ей пришлось пройти довольно значительное расстояние, прежде чем петляющая среди нескончаемых полей ржи тропка вывела ее в нужном направлении. Обычно, все дороги любого города в любом мире сходились к железнодорожному вокзалу. Это было что-то вроде неписанного правила, но вчера эта устойчивая система вдруг словно дала трещину, пошатнулась, выбросив наружу, будто плевок крови и разбитый зуб, узкий и неуютный путь, по которому Грейс пробиралась вплоть до самой ночи. «Система» явно была недовольна поступком Грейс, и именно в этот момент ей стало казаться, что окружавшие ее миры – это не просто планетки, хаотично плавающие в бесконечности, словно хлопья в молоке, как ей всегда думалось. Она почувствовала себя так, словно находилась внутри огромного живого существа, которое могло иметь разум и чувства. И ей даже стало немного стыдно, но она спрятала эти ощущения поглубже и предпочла игнорировать нарастающие вокруг неполадки и нестыковки.

Вокзал, к которому, наконец, после долгий плутаний вышла наша героиня, был огромен. Но Грейс поразил не размах его архитектурных форм, а то, что стоял он посреди поля. Никаких признаков градостроительной деятельности вокруг сего образования не наблюдалось далеко вокруг. Над огромным арочным порталом витиеватыми буквами было написано: «Ost-brook». Грейс зашла внутрь, поднявшись по холодным мраморным ступеням. Внутри вокзал казался еще огромнее, чем снаружи. Он даже более походил на некий храм, столько в нем было торжественности, центричности и благолепия. Обилие витиеватых лестниц, огражденных вычурными решетками; застывшие тут и там скульптуры, похожие больше на живых людей, задумавшихся на мгновение; висящие над потолком и сияющие сотнями граненых алмазов люстры; настенные бра, окруженные декоративными золотыми крыльями и словно стремящиеся воспарить к хрустальному потолку, открывающему восхитительный вид на уплывающие в закат облака. Грейс в удивлении бродила по залу, задирая голову словно ребенок. Кошку она заботливо прятала под плащом. И пока она не могла оторвать взгляд от ослепляющего великолепия последнего в ее путешествии вокзала, вокруг сновали в разные стороны беспокойные призраки. Но что ей было за дело до их беспокойства? Череда ярких событий словно вспышка притупила ее внимательность, заставляя сознание искать приятную темноту в неведении. Грейс остановилась в зале ожидания, отпустила кошку на соседнее место, и, откинувшись на спинку железного кресла и вытянув ноги, уставилась в стеклянный потолок, над которым стихия собирала безобидные розовые облака в зловеще нависающие грозовые тучи. Грейс закрыла глаза и попыталась заснуть. До прибытия поезда должно было пройти еще несколько часов, а она нечеловечески устала за последние два дня. Она положила руку на свой кулон, ощутив его приятную гладкую фактуру. Этот кулон она никогда не снимала. Он был похож на капельку застывшей родниковой воды, и каждый раз, когда свет касался его прозрачной поверхности, он окружался легкой дымкой белого сияния. Когда она в первый раз обнаружила себя в поезде, пять лет назад, это было первое, что она увидела, раскрыв ладони. Обычно, Грейс брала его в руки, чтобы успокоиться.

Но только блаженные сны просочились в затуманенное усталостью сознание, как что-то больно толкнуло Грейс в ногу. Она проснулась, одернув ушибленный носок, и тут же разглядела виновника этого досадного конфуза. Маленький карлик, нервно всхлипывая и сиюминутно кланяясь, посылал в ее сторону тысячи витиеватых извинений. Он хватался пухлыми ручками за сердце, затем промакивал кружевным платком вспотевшую от натуги лысину, и вновь продолжал извиняться. Свободной рукой он вцепился в тележку, до упора нагруженную чемоданами. Карлик был носильщиком. И таких, как он, Грейс уже не раз наблюдала на всех вокзалах, где ей приходилось бывать. Однако обычно карлики имели весьма удивительную сноровку, несмотря на свой маленький рост и неуклюжие фигурки. Но сегодня все словно перевернулось с ног на голову. Грейс отпустила карлика, жестом показав ему, что все в порядке. Оглянувшись вокруг, она, наконец, заметила нарастающий переполох. Люди-призраки бежали со всех ног прочь от перрона, сметая на своем пути все преграды. И бедный карлик еще не раз споткнулся, мечась по залу, не в силах отпустить свою тележку. Грейс схватила кошку и тоже побежала. Но не как все. Ей было просто необходимо увидеть, что же такое свело с ума все это призрачное население. Проскочив сквозь обезумевшую толпу, она вскоре оказалась на перроне. Вдали слышался неясный грохот – то ли раскаты грозы, то ли рев невиданного механизма. Грейс зажмурилась от страха, но не сдвинулась с места. Еще несколько минут спустя вдалеке на путях показалась чернеющая воронка. Холодный ветер врывался на станцию, принося с собой массы колкого песка и сухих листьев. Воронка приближалась, окруженная густыми клубами серого дыма, и вот внутри нее блеснул металл. Жуткий скрежет наполнил все пространство, и на первый путь из черноты вывалился локомотив. Колеса заскрипели, выбивая пучки искр, и поезд остановился прямо перед Грейс. Все стихло, и она открыла глаза, увидев перед собой потрескавшуюся синюю полосу.

 

***

Грейс совершенно не помнила, как превратилась в Галю. Но зато каждый день ей приходилось бороться с ощущением, что она знает нечто, о чем, в тоже время, не имеет ни малейшего понятия. Но вот что это была за таинственная вещь? Она вспоминала свою жизнь с самого начала: как ездили с родителями на дачу; как цвели вишни в их ухоженном саду; как на большие городские праздники вместе с маминой лучшей подругой Татьяной Алексеевной и ее дочерью Ниной катались на карусели, а потом, смеясь и шутя, бежали к киоску со сладкой ватой, пока мама дома готовила любимое ванильное печенье; как поступала в университет, не спала ночами, боясь, что упустит свой шанс на бюджетное место; как на выпускном одногруппник Миша неожиданно признался в любви… как гуляла одна долгими ночами под полной луной, сочиняя стихи… Все было на месте – друзья, наставники, коллеги, даже продавщица в магазине на первом этаже ее дома – всегда улыбчивая и добродушная тетя Люба, занимала определенное ей в жизни Гали положение. Однако, каждый раз из-под внимательного Галиного взора словно ускользала невидимая деталь. И почему именно ее, такую успешную, молодую и талантливою девушку, нашедшую, казалось бы, свое место в жизни, мучило и терзало неопределенное чувство потери чего-то большого и важного. А однажды, после долгого трудового дня, когда вновь неожиданно, но предсказуемо налетело время «запарки», ей приснился странный сон. Это, в общем-то, и не сон был вовсе. Она проснулась посреди ночи от какого-то странного чувства, голова ее жутко гудела. Со всех сторон раздавался неестественный гул и скрежет, будто бы кто-то тащил тяжелые металлические предметы по бетонному полу. Вдруг перед глазами ее разбежались разноцветные круги, молниями пронизывавшие окружающее пространство, исчезавшие и затем появлявшиеся вновь уже на новом месте. Галя попыталась пошевелиться, но тело не слушалось ее, став тяжелым, словно мрамор. Еще мгновение спустя она увидела, как из темного угла прямо к ней приближается силуэт. Было очень темно, но Гале показалось, что она сумела различить незнакомую фигуру. Та была очень похожа на ее мать в молодости – в прямом платье до колен из плотной ткани с воротничком, с короткими волосами, стриженными под каре, как она запомнила ее на одной из старых фотографий. Силуэт, не торопясь, проплыл комнату, приблизившись к Гале вплотную, и положил свою руку на ее левое запястье. Галя тут же ощутила холод прикосновения, что в одну секунду заставило ее вспомнить то обстоятельство, что в квартире кроме нее больше никого нет. Подскочив на кровати, она судорожно осмотрелась по сторонам, ища причины жутких звуков и неизвестную ей даму. Однако видение исчезло без следа, и в комнате все вновь стало привычным. Только Лисса, Галина кошка, благородная «британская голубая» с огромными янтарными глазами, удивленно уставилась на хозяйку. Ее стройный силуэт, мистическим истуканом возвышавшийся над подоконником на фоне приближающегося рассвета, выглядел теперь в Галиных глазах немного зловеще. Проснувшись утром, Галя осмотрела свои руки, подсознательно ища доказательство реальности сна, и не найдя на них ничего странного, решила навсегда забыть об этом досадном эпизоде, потопив свои сомнения в крепком черном чае. Впрочем, сюрпризы на этом не закончились. Вечером на собрании поэтического кружка в сознании ее вдруг отчетливо и ясно проявилось:

 

Я иду по выжженной земле.

Манит парусник далеким жадным светом.

Он плывет, а я иду в дыму,

Серым сумраком одетом.

Тротуар напоминает мне

Сложенные полочками факты.

Я проверила, и отравилась ей –

Самой едкой, самой горькой правдой.

Не люблю все начинать сначала,

И обиженные фразы не люблю,

Но любви вообще на свете мало,

Да и парусник не равен кораблю.

Вновь смотрю на все спокойным

                         ясным взглядом –

Зеркало об этом повествует мне.

Но улыбка слишком многогранна,

Не понять различий. В глубине

Ясно видится Одиллии усмешка,

И надменный четкий взмах ресниц

Словно яркая замедленная вспышка

Повергает всех пред нею ниц.

Но за грустью, выползшей из взгляда,

Я читаю в смелой наготе,

Что Одиллия сама себе не рада,

Ведь Одетта спрятана во мне.

  • Построй мосты, сожги, что сзади (сиквел к "Сердцу ангела") / Построй мосты, сожги, что сзади / Shiae Hagall Serpent
  • 1. 59. Rainer Rilke, БОГ с каждым говорит / ЧАСОСЛОВ, Р.М. Рильке / Валентин Надеждин
  • «Чёрный котэ» / Запасник / Армант, Илинар
  • 1. 12. Rainer Rilke, слава духу / СОНЕТЫ К ОРФЕЮ, Р.М.Рильке / Валентин Надеждин
  • Гурман / Салфеточное безобразие / Табакерка
  • [А]  / Богатая наследница / Вредная Рысь !!!
  • ЛЮБОВЬ / Хорошавин Андрей
  • Шустрая / Проняев Валерий Сергеевич
  • Собиратель утренней росы - Павленко Алекс / «Необычные профессии-2» - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Kartusha
  • Буратино / Анестезия / Адаев Виктор
  • Мы воюем / Дневниковая запись / Сатин Георгий

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль