Глава III. Без подписи / Маргерис не играет в игры / Лило Грин
 

Глава III. Без подписи

0.00
 
Глава III. Без подписи

Что же касается вообще всей этой истории, то она началась почти два месяца назад, 14 апреля, когда в областном художественном музее открылась выставка художников Загранска, в которой участвовали и Кэт, и Лада, а также их коллега Галя. Все они были членами творческой группы «Мириада», идейной вдохновительницей которой стала неординарная личность и общественный деятель Маргарита Оболенская. С каждой из участниц своего будущего коллектива Маргарита познакомилась в разное время, по достоинству оценив их потенциал. К выбору членов группы она подходила весьма вдумчиво, ибо далеко не каждый мог подойти на эту роль. Это маленькое общество творческих людей, почти семья, было устроено по образу братства прерафаэлитов и продолжало идеи знаменитого Баухауза – синтез искусств, синергия уникальных творческих личностей. Каждый член группы занимался разными видами искусств. Сама Маргарита серьезно увлеклась еще в университетские годы художественной ковкой, блеск металла и звон благородного оружия завораживал ее и манил. Она ковала клинки, покрывая их изысканной гравировкой, вынашивая каждый свой проект долгие месяцы, отрабатывая десятки эскизов, прежде чем невероятной красоты оружие рождалось под ударами ее молота. По крайней мере так она говорила. Когда же Марго говорила, ее слушали, раскрыв рот. Так что никому и никогда не пришло бы в голову проверить ее слова. Порой Мора смеялась до колик над тем, что выдумывала ее повелительница, на что та лишь пожимала плечами – «здесь правда только то, что я скажу». И с этим утверждением не поспоришь.

Первой «звездочкой» «Мириады» стала Галина Полтавская, поэтесса, художница и скульптор. Ее картины обладали глубоким черно-серым колоритом и были наполнены странными призрачными образами, которые она, казалось, выуживала из какой-то параллельной вселенной. Скорее всего, так и было, но кто мог бы сказать ей об этом? Призраки, тени, грация черно-белых отточенных композиций – неизменные спутники ее творений. Позже дуэт пополнился Фаиной Розенфельд, флористом, ландшафтным дизайнером, и по совместительству великолепной швеей. Она увлекалась вышивкой и плетением кружева. Естественным грузом Фая притащила в группу свою лучшую подругу – Кэт (Екатерину Сомову). Кэт занималась фотографией, керамикой и авторской куклой – из-под ее рук на свет выходили забавные валяные фантастические существа, каждому из которых Кэт придумывала свою историю и причудливое имя. Эти ее увлечения, впрочем, мало интересовали Марго – она считала полезными для дела лишь умения Кэт по части работы с глиной. Последним членом «Мириады» стала Лада Муравьева. Она была самой молодой в группе, еще только начинающей художницей. Несомненно, именно ее картины в духе сюрреализма стали основанием для включения в группу.

В прошедшей выставке Кэт принимала участие со своими яркими цветочными акварелями, Лада – со странной мистической картиной, на которой был изображен деревянный дом без одной стены среди полей пшеницы, а Галя – с последней выполненной ей скульптурой. Концепция выставки состояла в объединении уже состоявшихся и только начинавших свой творческий путь художников. По этой причине ни одно произведение не было подписано, так, чтобы каждый творец оказался в равных условиях перед беспристрастной публикой.

Проходя длинные, увешанные разношерстными картинами залы, Лада вдруг заметила нечто знакомое. В поросшем густыми зарослями холме яркой вертикальной осью темнел шпиль церкви. Внезапное воспоминание обрушилось на Ладу, и она вдруг узнала в этом образе Благовещенскую церковь села Артемьевского, где когда-то жила ее бабушка. И хотя изображенная на картине церковь вовсе не была той, что пришла ей на ум, воспоминание это отчего-то прочно засело в голове Лады. Она настолько погрузилась в эти размышления, стараясь выудить из памяти облик белоснежного с синим куполом храма, что не заметила, как подруги обступили ее со всех сторон, глядя то на нее, то на картину. Когда Лада, наконец, вышла из своего оцепенения, она сказала только, что ей нужно срочно бежать, ибо очень странное чувство вдруг поселилось в ее душе, что, в целом, соответствовало истине. Она не могла ждать ни минуты, она должна была его увидеть. С трудом ее уговорили не бросаться поспешно в это неожиданное путешествие. Успокоившись в этот вечер, всю следующую ночь она не могла заснуть. Проходили дни и недели, заполненные валом работы, а мысль об этом храме никак не выходила из ее головы. Наконец, видя ее терзания, Кэт предложила ей поехать в Артемьевское, и Лада с радостью согласилась. Она понятия не имела зачем ей это надо.

В тот день Лада столь сильно погрузилась в полностью захватившую ее идею, что с ее характером совершенно не было редкостью, что больше уже не обращала внимания ни на какие другие произведения искусства, представленные на выставке. Однако если бы она не была столь увлечена этой новой мыслью, то, дойдя до своей же собственной картины, увидела бы рядом с ней весьма непонятное творение. Это была и не абстракция, и не фигуративная композиция, не орнаментальная, и не сюрреалистичная, а, скорее, все это вместе. Черно-белый штрих, мощные плавные и ломаные линии. Эта картина появилась на выставке благодаря покровительству Маргариты Оболенской. И связана она была с одной печальной историей.

***

Областная психиатрическая больница Загранска находилась на южной окраине города и была выстроена еще в дореволюционные годы. Корпуса ее неоднократно перестраивались, однако своего назначения она никогда не меняла, с самого своего основания служившая пристанищем для душевнобольных. Расположившийся в тени вековых сосен больничный комплекс слыл местом уединенным, но и несколько зловещим из-за своей репутации.

Весна уже вошла в самый расцвет, и лес вовсю гудел щебетанием птиц. Марго припарковала машину у ограды, прошла через контрольно-пропускной пункт, беззастенчиво соврав о цели визита, и направилась в первое отделение, располагавшееся в главном корпусе. Корпус представлял собой протяженное трехэтажное здание, выстроенное в духе эклектики, в направлении весьма близком кирпичному стилю, с элементами модерна. По всей видимости, проектировавший это здание архитектор решил обогатить его различными сказочными и мифическими персонажами в своем стремлении скрасить неблаговидное существование пациентов, для многих из которых оно должно было стать домом на долгие годы. Так, навес парадного входа поддерживался двумя мощными грифонами, а крестовые своды вестибюля опирались на тонкие тройные колонны с капителями, обвитыми каменной виноградной лозой. Огромные стрельчатые и круглые окна заполняли искусно выполненные витражи, пропускавшие в помещения мягкие красновато-сиреневые, желтые и зеленые лучи, создавая на полу и стенах причудливую игру бликов.

Марго миновала вестибюль, обратив внимание на пустующую нишу над парадной лестницей; затем направилась в переход, соединявший административную и лечебную часть корпуса; преодолела цветущий зимний сад, и вышла к приемному покою. У входа дежурная сестра выдала ей бахилы и указала кабинет лечащего врача пациентки с необычным именем – Лу̀на Мориц. Проходя по коридору, Марго обратила внимание на мозаики, которыми были покрыты стены отделения, изображавшие различные сцены из мировой литературы, а также на разноцветную узорчатую плитку, которой были выстланы полы. Это была, пожалуй, самая необыкновенная больница, которую Марго когда-либо видела. «Ну надо же…» — хмыкнула она про себя. Хотя, если знать кто такая Луна, то… это было вполне себе ожидаемо. Марго задержалась на несколько секунд у панно со сценами из Илиады и постучала в дверь.

— Войдите! – послышалось из кабинета.

— Добрый день, Вячеслав Викторович! Я Маргарита, мы с вами разговаривали вчера об одной вашей пациентке. – представилась Марго, заходя.

— Да-да, конечно. Проходите, присаживайтесь. – любезно предложил врач.

Он был среднего роста, уже в преклонных летах, седовласый, с традиционными «докторскими», как их называла Лада, которая тоже много времени провела в больничной среде, усами, в целом, довольно приятной внешности. У него был спокойный ровный тон голоса, и уже после Марго обратила внимание, что в этом пятиминутном общении она словно настроилась на его «волну», испытав даже некоторое умиротворение. С такими людьми нужно быть особенно осторожной – подумала Марго. Воспользовавшись приглашением, она уселась на стул.

— Как я уже говорила вчера, — начала она, – меня очень заинтересовала выставка работ пациентов вашей больницы. Я услышала о ней от знакомых еще до открытия, в сфере культуры у меня немало связей. И я считаю, вы делаете большое дело. Это очень важно, как для ваших пациентов, так и для их родственников, и вообще для жителей Загранска. Всем нам когда-нибудь так или иначе приходится сталкиваться с людьми… с иным мироощущением, скажем так. Мне, как человеку искусства, эта тема весьма близка. – Марго улыбнулась, и врач ответил ей тем же. – Но больше всего мне понравились работы Лу̀ны. Они выполнены на высоком уровне и мне хотелось бы, чтобы она поучаствовала в выставке молодых художников, которая открывается на следующей неделе. Сроки недостаточные, конечно, чтобы выполнить все обстоятельно и с умом, но я думаю, мы могли бы помочь с оформлением работ, доставкой и так далее. Концепция выставки такова, что все участники представлены на равных, так что никакого пренебрежительного отношения не будет. Только искусство и только зритель – честно, без всяких привилегий.

Врач слушал Марго внимательно, перебирая пальцами хорошо заточенный карандаш.

— Вы знаете, я считаю, что для Лу̀ны это действительно был бы неплохой шанс, шаг в сторону возможной социализации, но на данном этапе нет никакой уверенности в том, что она захочет в этом участвовать. Дело в том, что с самого детства Лу̀на не разговаривает. Здесь… — на этом месте он сделал легкую паузу. – …имела место детская травма.

— Я понимаю, это, возможно, врачебная тайна, но я очень хочу ей помочь. Я не врач и не специалист в вашем деле, но я вижу, как искусство меняет жизни людей. Кто знает, может быть, для этой девочки оно тоже сотворит чудо. Если она найдет свое место в жизни, возможно, ей больше не придется проводить все время в одиночестве, наедине со своей… трагедией.

Вячеслав Викторович задумался на несколько секунд.

— Возможно. Но я должен вас предупредить, чтобы вы не слишком возлагали надежды на это предприятие.

Он не стал раскрывать тайну, но Марго и не нуждалась в этом, она знала, что случилось. Когда Лу̀не было шесть лет, они с семьей гостили у родственников в деревне. Родители оставили Лу̀ну под присмотр ее старшего брата. Но тот убежал играть с мальчишками, что в его возрасте было совершенно нормальным поведением. Маленькая Лу̀на, оставшись одна, вышла их искать. По трагической случайности, соседская собака сорвалась с цепи и испугала ее. Брат, конечно, услышал и отогнал собаку, но с тех пор Лу̀на не сказала ни слова.

— Были испробованы все возможные методы лечения, но, увы, безрезультатно. – продолжал Вячеслав Викторович. – Последние пять лет Лу̀на наблюдается в нашей клинике. Здесь она чувствует себя спокойно. И к тому же, этот ее вновь открывшийся талант очень помогает ей.

— Так что же, она совершенно ни с кем не общается? Даже с родителями? У нее было хоть какое-нибудь домашнее образование?

— Ситуация сложная. Она общается, точнее, позволяет общаться с собой лишь самым близким людям. Слушает весьма внимательно, даже проявляет способности в некоторых науках. Взахлеб читает книги, рисует… Но, никакого отклика во внешний мир. Получается своеобразная односторонняя связь. Если хотите, вы можете сами попытаться наладить с ней контакт, хотя это вряд ли вам удастся, и только в присутствии родственников. – врач посмотрел на часы. – примерно через минут сорок начнутся часы приема, должен прийти брат Лу̀ны, Влад. Он всегда приходит вовремя. Каждый день.

«Тот самый, виновник трагедии» — отметила Марго.

— Он не отходит от нее ни на шаг. – Вячеслав Викторович сделал жест руками, означающий «такова жизнь», и Марго понимающе кивнула.

— Спасибо, меня вполне устраивают такие условия.

— Но, разумеется, главные правила таковы – не давите на Лу̀ну, не ждите, что она вам ответит, скорее всего вы вообще не увидите никакой реакции.

— Я понимаю.

— Замечательно, тогда я вас провожу.

Вячеслав Викторович встал из-за стола, и вместе с Марго они вернулись в холл приемного покоя, затем повернули в противоположный коридор, миновав рекреацию – просторный зал, остекленный огромными окнами, где уже толпились вяло бредущие фигурки пациентов, и вышли к самой крайней палате.

— Подождите здесь. – попросил Вячеслав Викторович, и Марго присела на мягкую скамейку у двери.

Влад действительно явился вовремя, будто отмерял время не иначе как швейцарскими часами. Он был невысоким, светловолосым и совершенно не произвел на Марго никакого впечатления, скорее, даже наоборот. Он оказался задиристым и хамоватым, что отлично читалось на его недружелюбном лице. Одет он был в спортивную одежду, и когда врач представил его Марго, тут же бросил на нее недовольный подозрительный взгляд. Объяснения не заняли много времени и не вызвали у Влада особого интереса. Было очевидно, что он в какой-то степени, вероятно даже в очень большой, винил себя в произошедшем с Луной, в чем был совершенно прав. И теперь всю свою жизнь он посвятил ее защите, словно обратившись в того самого злобного пса, что когда-то лишил Луну возможности общаться с миром. В этом году ей исполнялось семнадцать лет, ему – двадцать один.

Те несколько минут перевернули не только жизнь Луны, но и молотом прошлись по судьбе ее родных. Родители едва не развелись, но ради Луны остались вместе, хотя брак их трещал по швам, растеряв всю теплоту и нежность, что когда-то связала их воедино. Влад так и не смог реализовать себя в жизни. Не получив высшего образования, он трудился на самых разных работах – то на стройке, то в автосалонах, слесарных мастерских, какое-то время даже работал курьером, таксистом, грузчиком, словом, перебрал все, что было возможно. А ведь когда-то он проявлял незаурядные способности к точным наукам. Теперь же каждый день он приходил к Луне ровно в пять часов. Вместе они гуляли по территории больницы, он рассказывал ей все накопившиеся новости, а она молча слушала его, глядя куда-то в бесконечную даль, и, конечно, рисовала.

Родители Луны имели возможность оплачивать для дочери отдельную палату. Она была не слишком уютной, но довольно опрятной. Белые обои, отдельный санузел, два больших окна почти во всю стену, прикрытые легкими светлыми шторами. Из мебели – кровать, тумбочка и письменный стол с двумя стульями. Войдя, Марго несколько помедлила в проеме, увидев Луну. Влад проскочил вперед.

— Привет, сестренка! – бросил он, поцеловав ее в макушку. – Тут к тебе гости пришли. – он направил на Марго свой недоверчивый взгляд, как бы предполагавший, что в случае чего он готов любому оторвать голову за свою сестру.

Марго подошла к Лу̀не, сев на второй стул рядом с письменным столом. Она рисовала. Как и предполагал врач, она даже не подняла головы. Какое-то время Марго молчала, изучая эту удивительную девушку. Оказалось, что вдобавок ко всем странностям ее натуры, она была альбиносом. Совершенная «луна». У нее была почти белая кожа, покрытая налетом бледных веснушек, абсолютно белые длинные волосы, и такие же брови и ресницы, сквозь которые были видны ее бездонные прозрачные глаза. В целом, она имела очень миловидную, почти что кукольную, внешность. В былые времена ее сожгли бы на костре или объявили богиней.

— Здравствуй, Лу̀на. Меня зовут Маргарита. Знаешь, мне очень понравились твои работы. – начала разговор Марго, разглядывая заковыристые узоры, что та выводила на листе в клетку обыкновенной шариковой ручкой. – У меня для тебя есть подарок.

Лу̀на даже не моргнула. Тогда Марго достала из сумки пачку плотной качественной бумаги А4 формата и несколько маркеров и линеров.

— Это профессиональные маркеры, попробуй. Тебе они должны понравиться. Они очень подойдут для твоей техники.

Лу̀на, не глядя на Марго, взяла один маркер, открыла его, несколько секунд молча смотрела на заостренный кончик и продолжила свое занятие. Казалось, она замечала только то, что попадало в плоскость стола, то есть в ее пространство для творчества. Марго наблюдала за ней некоторое время.

— Это же птица? – спросила она.

Неожиданно Лу̀на замерла и посмотрела на Марго.

— Ты рисуешь птицу, я вижу. – продолжила Марго. – Очень красиво получается.

Вячеслав Викторович и Влад заглянули из-за плеча Лу̀ны на рисунок, но только недоуменно переглянулись. Никакой птицы там не проглядывалось – лишь сплошная вязь геометрических и растительных узоров. Лу̀на продолжила рисовать, а Марго снова спросила:

— Ты нарисуешь для меня одну картину? – она достала из сумочки свернутый лист и положила перед ней.

Лу̀на снова оставила свое занятие и некоторое время внимательно изучала пустой лист, как будто на нем были какие-то незримые линии, а затем, подтянув его к себе, принялась заполнять узорами, методично, размеренно, словно была машинкой для декорирования, а не человеком. Марго торжествующе взглянула на Вячеслава Викторовича, и тот недоуменно улыбнулся, а Влад нахмурился. Его мучила одновременно ревность и радость, от того, что Лу̀на вдруг за долгие годы проявила интерес к чему-то вовне.

— Я буду иногда приходить к тебе в гости, Лу̀на. – сказала Марго. – И мы покажем твои работы людям, оформим их в паспарту и красивый багет, который ты сама выберешь.

Но Лу̀на уже не отрывалась от своей новой картины, отложив «птицу» в сторону. Когда Марго и Вячеслав Викторович вышли за дверь, он был удивлен и озадачен.

— Почему вы решили, что она рисует птицу? Просто так, наугад предположили?

— Я считаю, что эти ее рисунки – это как раз и есть ее способ общения с миром, но изложенный на своем особом языке символов. Почему я решила, что это птица – не могу сказать. – снова соврала Марго, прикрыв ложь загадочной улыбкой. – Просто интуиция.

— А что за лист вы ей дали?

— О, это ничего не значит, всего лишь попытка наладить с ней контакт. Дать ей понять, что кто-то может говорить с ней на ее языке.

— Хм… Ну что ж, Маргарита, мы будем рады видеть вас вновь, возможно, из этого действительно что-нибудь выйдет, и вам, как человеку искусства будет проще говорить с ней, как вы выразились, «на ее языке».

— Благодарю вас. – ответила Марго.

Озадаченный и задумчивый Вячеслав Викторович проводил ее до вестибюля, где они попрощались. Выйдя во двор, Марго обошла здание и остановилась перед окном палаты, где лежала Лу̀на. Увидев в нем белеющий силуэт, Марго улыбнулась и, помахав ему рукой, направилась к воротам.

Вернувшись в город, она решила не возвращаться сразу домой. Нужно было пройтись и все обдумать. Она шла по улице так, как генерал идет по полю боя – четко и отточено чеканя шаг, уверенно и решительно. Весна еще не до конца вступила в свои права, но временами уже становилось тепло. Марго сжимала в руке перчатки, то расслабляя, то усиливая зажим, и одновременно строя в своем воображении возможные пути, продумывая партии. От этого лицо ее то подергивалось еле заметной улыбкой, то покрывалось тенью напряжения. Она поправляла сползающий платок и шла вперед по заданному маршруту словно на автомате, не особенно различая окрестности. Мимо нее бежали дети, умоляющие матерей погулять еще; в углах подъездов кучковались группки подростков со смеющимися по поводу и без девчонками, рисующимися перед парнями, которые скорее всего не стоили такого маскарада; чопорная дама выгуливала нервную собачку на тонких вечно дрожащих ножках, которую не спасал от холода даже забавный маленький комбинезончик; облака в небе вытанцовывали свою особенную размеренную кадриль, то выставляя ярко освещенные пышные бока, то затягивая небосвод устрашающими серыми массами. Прохладный, еще как будто зимний, ветер подмораживал уши и румянил щеки и носы гуляющих. Но вся эта жизненная канитель не касалась сейчас разума Марго. Королевское дело это вовсе не балы и почивание на лаврах, не бездумные траты на роскошь и бессмысленное самоутверждение, не бесконечные эталонные встречи и регламентированный быт высших кругов… это тяжелая ноша ежедневного труда планирования и ответственности за все, что входит в пределы владения и далеко за – на будущее.

  • БЕЛОГОРКА ЛЕТО первый рассказ / Наумова Ирина K_e_m
  • Условия и сроки / Конкурс «Легенды Ландории» / Кочетов Сергей
  • Мечты о чуде / Запасник / Армант, Илинар
  • Четырёхгранная тень состоит на 80% из Цоя / Цой-L- Даратейя
  • Христос воду превратил в вино / Аверьянова Любовь
  • АЛКАШ / Малютин Виктор
  • Пейзажная зарисовка / За грибами, ягодами / Хрипков Николай Иванович
  • Останусь / Зима Ольга
  • Теория Джорджа Беллингтона / Юдаев Александр
  • Морское. Картуша / Сто ликов любви -  ЗАВЕРШЁННЫЙ  ЛОНГМОБ / Зима Ольга
  • [А]  / Другая жизнь / Кладец Александр Александрович

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль