Мышка

0.00
 
Маруся
Мышка
Обложка произведения 'Мышка'

Грустно.

Я смотрел в окно. Снежинки кружились, стараясь подольше задержаться в воздухе, покрасоваться на лету, прежде чем упасть и стать частичкой сугроба… Малюсенькой, ничего не значащей частичкой.

Нинель заскочила в комнату, розовая с морозца, припорошенная снежком. Скинула комбинезон, чмокнула меня в щеку.

— Любуешься? — спросила и попыталась перехватить мой взгляд: — Ты смотришь вон на ту, сиреневую снежинку? — поддела меня локотком.

— Нет, — буркнул я, — мне нравится вот эта, лимонного цвета…

— Да… — выдохнула Нинель, — красотища…

«Красотища», — повторил я мысленно. Здесь, на Аланиусе, редко увидишь что-то красивое: пейзаж уныл и сер, только камни, песок и редкая жалкая растительность, похожая на земные лишайники. Ни высоких гор, ни лесов… Разве что океан хорош: на закате переливается алым, на восходе его гладь — сиреневая. В ясную погоду вода нежно-зеленого цвета, в пасмурную — чернильно-синего оттенка. И все: только вода-хамелеон на этой странной планете и радует глаз. Летом дождь идет разноцветный, а зимой — снег. Вот сейчас падает: не привычный, по-земному белый, а пестрый, словно конфетти.

Красотища! Вот бы Нинель хоть немного этого цвета, а то ну мышка мышкой! Худенькая, маленькая, носик остренький, глазки серые. Волосики вечно в жиденький хвостик стянуты, а еще эти очечки — мышь серая, да и только! Я уже давно ее Мышкой называю, не обижается вроде бы. А обидится — ей же хуже, поговорить-то больше не с кем! А без общения в этой глуши пропадешь!

Местные аборигены — народец незлой, да только замкнутый, хмурый. Живут себе, нас не обижают, но и за своих не считают. Аланиусцы, чего с них взять!

— Где была? — спросил я.

— Да так, ходила на берег, оттуда небо просматривается лучше!

— Не видно наших? — спросил я, заранее зная ответ.

— Не видно, — вздохнула Нинель…

Я бросил взгляд на входную дверь, с тоской подумав о том, что неизвестно, когда же я хлопну ею в последний раз… Снежок, занесенный на Нинелькиных сапожках, растаял, и теперь на полу красовалась разноцветная лужа, так похожая на одну из тех, далеких, словно из прошлой жизни, обычных земных бензиновых лужиц. Сколько же таких лужиц я смастерил самостоятельно, ненароком капнув бензином мимо бака в дождливую погоду… Ах, Нинель, Нинель, Мышка ты моя ненаглядная, я бы готов бы лакать из подобной лужи, окажись сейчас дома…

Уже год мы здесь. Вдвоем. Аборигены не в счет!

Началось все невинно совсем, даже глупо. С сайта знакомств. Кинул объявление: «Ищу идеально подходящую по всем параметрам самочку для продолжения рода». Невидимая интерактивная сваха выдала несколько анкет потенциальных невест, из которых больше всего подходила мне Нинель: на девяносто два процента наши интересы, вкусы и прочие параметры совпадали. Я было возмутился: хочу, мол, красавицу, генофонд улучшать нужно! На что сваха накрапала ответ: «Красота с Вас, интеллект — с нее». Вот так недвусмысленно намекнули на мою бестолковость… А еще предложили романтическое путешествие за пределы Земли, в котором нам удастся «узнать друг друга, проникнуться общими интересами, заложить фундамент отношений», а в случае несостоявшейся пары по возвращению домой гарантировалась компенсация всех затрат на путешествие и бесплатный подбор очередных претенденток на «вторые половинки».

Так мы с Мышкой-Нинель и попали на Аланиус, эдакий оазис для одиноких сердец, где поневоле даже на крокодилицу начнешь смотреть, как на мисс Вселенную, так как из нормального человеческого общества — никого больше… Впрочем, к Мышке я быстро привык, и даже испытывал к ней влечение, то самое, натурально, физическое. И еще было стойкое ощущение, что я знаю ее. Что-то неуловимо родное, до боли знакомое было в ее взгляде, в движениях, в голосе… А она — хоть бы хны, не поддавалась на провокации. Моральные принципы, видишь ли: только после свадьбы! А какая свадьба в этом странном, забытом землянами месте? Уж не в аборигенский же ЗАГС тащиться?

Аборигены эти были существа престранные… Разумные — не то слово! А еще расчетливые и, не чета нам, Землянам — бережливые. Это мы хлещем нефть, воруем золото, медь и прочее из недр родной планеты, беспечно расплескиваем океаны воды: на наш век хватит, а там хоть трава не расти! А теперь, замучив старушку-Землю выбрались, так сказать, на галактический уровень.

Обещали астрономы слияние галактик лет через несколько так миллионов, да только прогадали, словно обычные метеорологи, на коих вечно серчала моя матушка: оденется по-легкому, согласно прогнозу, обещавшему июльский зной, а польет дождик. Так и астрономы эти: сольются Млечный путь и Андромеда, говорили, Солнце погаснет, да только не паникуйте, граждане, не скоро это случится. А оно случилось! Вопреки всем прогнозам и научным исследованиям. Какая-то шальная черная дыра возникла неподалеку от Солнечной системы, в считанные дни выросла. Но вместо того, чтоб поглотить Систему, начала обратный процесс: типа рвотного рефлекса. Кто знает, что за несварение там бывает у этих дыр — не ученый я, простой инженер. Только выплюнула эта дыра горсточку мусора, пыли звездной, да еще несколько планеток. И, освободившись от содержимого, куда-то отползла, налегке-то, притянуло чьей-то гравитацией, наверное. А планетки остались, прижились и даже по собственным орбитам вокруг чего смогли, закрутились. Ну ученые, разумеется, в шоке были, скорее исследовать начали. Землю малость оттолкнуло от Солнца, и теперь она вокруг него не за триста шестьдесят дней облетает, а за пятьсот два, и прохладнее как-то стало, говорят астрономы, что глобальное потепление отменяется. Верить им, конечно, опасно. Но шубы в магазинах значительно подскочили в цене.

Значит, к Земле прибилась одна маленькая планета, что-то вроде Луны, и вертится вокруг Земли тоже. Наши скорее туда спутники, ракеты запустили. Выявили, что климат на ней благоприятен для живых организмов, и там дышать можно. А в недрах (патологоанатомы, блин, скорее во внутренностях ковыряться), нашли замечательное ископаемое, научились из него вырабатывать сверхэкономичное топливо. Ах, да, сказали, что живых организмов, так идеально пригодных для проживания, там нет. Может, в черной дыре переварились, кто знает?

Топливом попробовали космические корабли заправить — получилось! Ну, разумеется, полетели остальное, что в пределах досягаемости, исследовать. Так и Аланиус обнаружили. Тоже вполне пригодный для жизни. И даже обитаемый. Так вот эти обитатели наотрез отказались позволить покопаться в недрах своего дома. Туристов, мол, завсегда пожалуйста, присылайте, не обидим. А копаться — нет.

Чудные они, аборигены-аланиусцы, что внешне, что поведение. Живут стадами, в похожих на муравейники сооружениях. И сами похожи на муравьев наших, только ростом с крупную собаку. Наши пытались похитить одного, разрезать, изучить что там да как, и чуть война межпланетная из-за одного муравейчика такого не началась. Но аланиусцы благодарные. Раз, говорят, попали в вашу систему, то воевать не будем, позволяем туристов присылать. Культурой обмениваться всякой: от растений до межличностных взаимоотношений.

В общем, мой инженерный мозг не в силах охватить всей сути этих катаклизмов, небесных реакций, гравитаций и антропологии муравьев. Мое дело маленькое — сказали, чтоб летел в путешествие, я и полетел. С Нинель.

Высадили нас здесь, показали домик, специально построенный для парочки, стремящейся стать ячейкой общества. Домик уютный, конечно, нашпигованный техникой всякой, от солнечных батарей работающей. Всюду датчики, мониторы. Показали, как с техникой обращаться, пожали лапу Верховному Аланиусцу… и благополучно о нас забыли! Мониторы погасли, только датчики пищат, и Нинель каждый день бегает на берег, выглядывает, не появятся ли наши.

Аланиусцы ползают вокруг, вечно чего-то строят, камни перетаскивают, каких-то зверушек пасут по лишайникам, разводят завезенных с Земли кур и радуются. А на нас внимания не обращают, да и мало я чего по-ихнему понимаю. Это Нинель с ними общается немножко. Варит бульоны из тех стадных зверушек, выменивает их на какие-то земные безделушки.

А я только становлюсь с каждым днем все грустнее, все больше тоскую по Земле и все внимательней приглядываюсь к Мышке: а вдруг нам тут и умирать придется, вдвоем, забытыми всеми. Неплохо бы хоть отношения наладить… Чего уж, от физиологии не убежишь.

 

 

***

Еще немного полюбовался снегом, взглянул на электронные часы, отсчитывающие наше, земное время. Под циферблатом — окошечко с датой. Надо же — тридцать первое декабря, две тысячи шестьдесят девятого года…

— Нин, — окликнул шебуршавшую на кухне подругу по несчастью, — дома Новый год сегодня, знаешь?

— Ага, — пискнула она, гремя кастрюлями.

Мне захотелось праздника. Прямо душа заныла, как представил запах хвои и мандаринов, звон бокалов и «селедку под шубой».

— А может того, — мечтательно произнес я, — отметим?

— Давай!

— Селедки хочу… — протянул я, глотая слюну. — И шампусика бы…

— Селедки нет, — ответила Мышка, — но нечто похожее на рыбу есть. Сегодня на рынке достала. Между прочим, на колечко выменяла…

— Колечко золотое было? — спросил я.

— Ага… — грустно ответила Нинель. — Мамино. А эти местные забрали якобы для изучения свойств земных металлов. Связку рыбешек дали и горшок лишайниковой настойки…

— Гуляем, — бодро воскликнул я.

А Нинель вздохнула:

— Жалко колечко… Как вернемся домой, с тебя кольцо.

Мне стало необычайно радостно. Я подскочил со стула, схватил Мышку в объятия, расцеловал:

— Спасибо тебе, Мышулька! Да я тебе пять колечек подарю, на каждый пальчик вот этой самой ручки, — мои слова захлюпали влажно поцелуями по правой ладошке Нинель. — Спасибо тебе за оптимизм, за веру в чудеса!

Нинель засмущалась, выдернула ладошку:

— Зачем мне пять, мне бы одно…

Я разочаровано хмыкнул:

— Все намекаешь… Вот зачем тебе эти штампы? Не модно это уже! Давно доказано, что близость физическая, если партнеры гармонируют друг с другом, прочнее всяких формальностей. А может, попробуем протянуть первую ниточку наших пут прямо сейчас? — я ткнулся губами в ее плечо.

Нинель отвернулась, уставилась в окно. Разноцветные снежинки летели и летели…

— Ну, Нин?

— Отстань, — буркнула она.

— Ох, Мышку обидели? — грубовато просил я. Вся моя радость куда-то улетучилась, осталось лишь раздражение. Легкое возбуждение от прикосновений к женскому телу разгорелось в огромное пламя желания. — А меня не обидели? Заперли здесь. С тобой! Среди камней и муравьев с бесчувственной дамочкой.

Но Нинель вдруг отскочила от окна, бросилась к дверям, наступив розовым носочком в лужицу, чертыхнулась и, запрыгнув в сапожки, хлопнула дверью. Я подошел к окну, стараясь сквозь разноцветную пелену снега разглядеть, что же так взволновало мою Мышку…

Вот она сама показалась перед домиком, подбежала к серой кучке на снегу. Серая кучка шевельнулась, и я разглядел в ней аланиусца. Нинель подхватила этого аборигена на руки и заспешила к дому.

Я распахнул дверь, впуская ее. Мышка прошла к кушетке и положила на нее аланиусца.

— Мертв? — испугался я. Еще не хватало разборок с местными по поводу трупа.

Но муравьище медленно шевелил усиками и что-то бубнил.

— Он ранен? — спросил я с беспокойством.

— Не похоже, скорее, обморожен, — ответила Нинель и затараторила по-аланиусцки. Везучая, быстро выучила эту тарабарщину. — Это сам Верховный, — шепнула она. — Говорит, что шел предупредить нас о чем-то важном…

Я замер: неужели вести с Земли?

— Но, — продолжала Мышка переводить, — сегодня слишком обильный снегопад, а конечности местных не предназначены для лазанья по сугробам. Хитиновый панцирь не дает чувствовать холода, но короткие лапки вязнут в снегу. Он говорит, что климат не совсем пригоден для местных жителей, и нужно как-то приспосабливаться. Естественным путем — слишком долго, эволюция — процесс длительный. Раньше Аланиус не знал, что такое снег, а сейчас это целое бедствие для их расы. И много еще этих бедствий, в том числе, — Нинель вновь перешла на шепот, — и от соседства с нами. Опасаются…

Меня разобрал смех:

— Вовремя, зараза, подоспел, прям к новогоднему столу. А может, сделаем ему домик в кастрюле? Водичкой зальем — и на огонь? Заливное к праздничку?

Нинель с укором поглядела на меня и снова затараторила с гостем. Хотя, кто из нас тут гость — понятие спорное. Интересно, чего этому главному понадобилось от бедных туристов?

— Говорит, пришло сообщение.

Мое сердце затрепетало. Сообщение могло быть только с Земли. Наши установили в главном муравейнике аппаратуру. Мониторы в домике сдохли, не хватило солнечной энергии. А Муравейник находится на возвышенности, там батареи отлично заряжаются, и компьютеры, должно быть, работают исправно. Только доступ туда нам ограничен. Эти насекомообразные соорудили такие лаборатории и исследовательские центры, что наши ученые, которым позволено было взглянуть на это, только присвистнули от удивления… Ну да я не ученый, простой инженер ведь, проектирую дороги, а до насекомых мне и дела не было, покуда погоня за брачными узами не привела меня сюда.

А моя потенциальная половинка теперь сюсюкалась с хозяином этой планеты. Я же только с раздражением поглядывал на его трепещущие усики и подрагивающие лапки. А еще этот вождь как-то странно поглядывал на мою Мышку, и она уж слишком кокетливо махала ресничками за тонкими линзами своих очков. О, неужели я ревную?

— Идем, — сказала мне Нинель, — нас пригласили в Главный корпус, сигнал хороший, есть возможность связаться с Землей.

Я торопливо втиснулся в комбинезон, напялил сапоги. Нинель выразительно окинула меня взглядом и кивнула в сторону муравья. Я понял. Взвалил его на плечо. Мы вышли в пестрый снегопад…

 

***

Эта самая лаборатория оказалась обычной пещерой, разве что наполненной зеленоватым светом и всякими пищащими штуковинами с кнопочками.

Вождь благополучно сполз с моего загривка и теперь деловито семенил впереди, чего-то шепелявя. Нинель отвечала. Я, естественно, мало чего понимал.

В большой зале, где красовался огромный экран-монитор, мы остановились.

Аланиусец лапкой-щупальцем принялся тыкать кнопочки, экран загорелся. И я увидел человека! О, Господи, я никогда не любил мужиков, но тут готов был расцеловать этого очкарика на экране прямо в его седые усы и морщинистые щеки.

— Приветствую, — зазвучал голос с экрана. — И поздравляю с окончанием эксперимента! За вами уже отправлен шатл, и, при благоприятном полете, он уже завтра опустится на поверхность Алиниуса! Вся наша планета поздравляет вас с праздником. С Новым годом, товарищи наши, участники Великого Эксперимента…

Все слова вдруг слились в один гул. Одно-единственное — «эксперимент» — больно царапнуло мозг. Я взглянул на Нинель, но ее, похоже, ничего не смущало. Она вежливо попрощалась, и монитор погас.

— Ты… ты ничего не хочешь мне сказать? — закричал я.

— Дома поговорим, — сухо ответила она. И пошла по направлению к выходу.

Аланиусец внимательно посмотрел на меня, и, готов поклясться, он улыбался! Мерзкая муравьиная башка расплылась в улыбке!

— Сь Ньёвымь Гьёдомь, — выдавил он из себя и протянул мне коробочку. Мразь, еще подарки дарит! Коробочка, шлепнувшись о его хитиновый череп, упала на пол.

Я в бешенстве выбежал прочь, с трудом пробираясь по сугробам. Мысль о том, что я сам оказался мышью, натуральной подопытной мышью, даже дышать спокойно не давала. Я жаждал мщения. И объяснений.

Пинком открыв дверь, вошел в дом. Нинель была уже там.

— Что? Что происходит? Какой эксперимент? — от злости я едва мог говорить.

— Я все объясню, — спокойно ответила Нинель, — ты сейчас не способен адекватно воспринимать информацию.

— Ты ненормальная? О какой адекватности можешь говорить мне ты? Я — эксперимент?

— Я тоже.

— И ты меня за дурака держишь? Целый год? Сайт знакомств, значит?

— Выпей, — она протянула чашку. — Чай.

— Да пошла ты! — мне вдруг захотелось заплакать. — Предательница! Когда вернемся домой, можешь смело писать книгу. Так и назови ее: «Учебник предательства. Или как разводить мужиков на галактическом уровне»

— Успокойся…

Теплые Мышкины пальцы заскользили по моей щеке. Она прижалась так тесно, что я едва не задохнулся: от обиды, от ее близости, от мгновенно вспыхнувшего желания. Ее губы пробежались по моей шее, ноги предательски обмякли, и я повалился на кушетку. Нинель — сверху… Думать не хотелось, месть после… «Все равно ей некуда деться», — мелькнуло в голове последнее здравое рассуждение, и я погрузился в пучину блаженства…

 

***

Мы лежали обнаженные. Необычная легкость разлилась по телу. После годового воздержания, этот секс казался мне чудом… Нинель, уютно устроившись головой на моем плече, вдруг начала рассказывать:

— Пойми, Земля обречена. Ученые успокаивают нас, но голубая планета не проживет долго. Смещение с орбиты не прошло бесследно. Не стану вдаваться в подробности, это долго объяснять. И ресурсов осталось всего на несколько десятков лет… А эта планета — просто подарок! Понимаешь, она идеально подходит для проживания!

— Но… она заселена, — возразил я.

Нинель рассмеялась:

— Думаешь, люди не найдут средства против насекомых? Да эти твари сами скоро передохнут от нашего климата!

Я невольно вздрогнул, оттолкнув Нинель.

— Ты? Ты говоришь такое? — я не верил ушам.

— Говорю! — это чудовище, прикидывавшееся мышью улыбнулось. — Человечество должно выжить. А мы с тобой — малюсенькие винтики в огромной системе, направленной на это выживание. Малюсенькие, но важные. Мы, прожив здесь год, доказали, что планета пригодна для людей! Думаешь, я просто любовалась небом и морем? Нет, я каждый день брала пробы, исследовала наши анализы… Там, у скал, оборудавана минилаборатория, местные о ней не знают!.. Ты — первый мужчина, а я — первая женщина на Аланиусе! Как Адам и Ева, понимаешь?

Я удивленно смотрел на Нинель. И не мог поверить, что этот бред — правда. Но постепенно все в моей голове встало на места, сложилось в цельную картину.

Нинель занималась исследованиями, вопросами изучения космоса. И, когда предоставилась возможность, вызвалась в качестве подопытной. Ее организм был молод и вынослив, полностью здоров (что большая редкость). И вот, под маской туристки она оказалась здесь.

— Но почему я?

На мой вопрос она лишь усмехнулась, откинула волосы и моему взору предстала очаровательная родинка на шее. Сердце кольнуло. Точно такую же родинку я целовал лет пятнадцать назад, в углу школьной раздевалки… Девчонка из параллельного класса, затравленная серая мышь, перебрав на выпускном, жадно отдавалась мне, такому же ботанику… Но после разрядки мы стыдливо взглянули друг на друга… и молча потерялись на дорогах жизни. Я, признаться, быстро забыл об этом…

— А я помнила тебя, — словно прочитав мои мысли, произнесла Нинель. — А ты меня и не узнал… Я сама предложила тебя на роль кандидата в участники эксперимента. А ты тут как тут, со своими знакомствами…

Я не хотел говорить. Ни о чем. Было мерзко. Обидно. Больно.

Но Нинель не унималась:

— Сегодня был идеальный день для зачатия…

Меня словно током ударило.

— Что? Еще один эксперимент?

— Да, милый, я пошла дальше… Интересно, как зачатый здесь плод будет развиваться? Родится ли полноценный человек… Я напишу диссертацию...

— Ты — монстр! Собственный ребенок для тебя — лишь путь к славе?

— А ты глуп! Никчемен! И когда вернемся на Землю, я с радостью распрощаюсь с тобой! Неудачник! Ненавижу! Если бы не наука, я никогда не связалась бы с тобой!

В гневе она была мила, глаза сверкали, алели щеки. Но слышать этот бред было невыносимо.

— Признайся, ты хотела только мести? — подытожил я. — За тот случай, за выпускной?..

Соскочил с кушетки, оделся и вышел прочь…

 

***

Ночь. Здесь, на Аланиусе, она темная… Не видно ничего…

Я брел в темноте, пока не устал. Возле какого-то утеса остановился, сел прямо на снег…

Чертова планета. Чертова Мышка… Скорей бы завтра! Я так и заснул, прижавшись спиной к холодному камню…

Меня разбудили прикосновения теплых рук. Нинель сидела рядом и растирала мои щеки.

— С ума сошел? Замерзнуть мог же!

Я молчал. И только с надеждой смотрел в утреннее небо, надеясь заметить точку космического корабля… Тщетно… Небо было холодно-синим, лишь редкие снежинки-конфетти падали вниз…

Так же молча оттолкнул Нинель, поднялся и побрел в сторону домика. Мышка плелась следом. Тоже молчала.

 

***

В домике были гости.

Тот самый вождь. Он, улыбаясь, что-то прокартавил Нинель. Она побледнела… Аланиусец выполз, захлопнул дверь.

— Что? Что он сказал? — я буквально набросился на Мышку.

— Сказал, шатл с Земли не ждать… Их радары засекут любой летающий объект и уничтожат…

— Что?..

— Я недооценила их интеллект, они давно разгадали шифр, с помощью которого передавались сообщения не Землю… А в них говорилось об эксперименте…

Я сжал кулаки в бессильной ярости. Нинель, влажно заблестев глазами, продолжила:

— Сегодня праздник, Новый год же по-земному, нам дарят выходной… А с завтрашнего дня начнется местный эксперимент по созданию новой расы, — Мышка казалась испуганной.

— ???

— То, что доселе было невозможным, межвидовое скрещивание!

— А мы-то при чем? — не понял я.

— При том, что эксперименты продолжатся. С попыток оплодворения яйцеклетки самки аланиусца человеческими сперматозоидами… Прости меня…

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль