Тени уходят не расплатившись

0.00
 
Валеев Иван
Свое чужое время
Обложка произведения 'Свое чужое время'
Тени уходят не расплатившись

Сухие крошки привели меня к мелкому грязному пруду. Одинокий рыбак дремлет под деревом. След теряется. Обходя пруд — слабый запах гнили, — ищу следы, подсказки, что угодно: значки, монеты, осиное гнездо, обрывок магнитофонной ленты, крышечку от бутылки, которой здесь не было, надпись на заборе — еще не сделанную, — хвост ящерицы...

Ничего. Прохожу мимо родников, касаюсь пальцами серого бетонного забора — скоро его не станет, — и сажусь на траву под старой березой. На земле, под моей левой ладонью — обломок пластинки. Ощупываю пальцами кусочек чьей-то старой пластмассовой мечты. Отходы производства. Ну, хоть на что-то сгодились.

Сунув обломок в карман, встаю и иду вдоль забора до конца, шаркая подошвами ботинок, прохожу мимо лиственницы, сворачиваю на запущенную, усыпанную иголками асфальтовую в выбоинах дорожку, иду мимо кустов волчьей ягоды — еще не созрела, — мимо одинокой будки давно умершего сапожника, мимо прохладных подъездов — и выхожу на солнце. Давненько я тут не был, лет десять, если не больше. Впрочем, квартира уже продана и старый детский тайничок пуст.

Иду во двор, провожу рукой по железной трубе — на земле пыль, выбитая из миллиона ковров, — ухожу. Кажется, промахнулся...

… Вниз, к реке, мимо смрадного ручья, вдоль белого бетонного забора, мимо собак, брешущих в яблоневом саду — все как обычно, — взбираюсь на дамбу и сворачиваю направо, под деревья, мимо окопа — двадцатилетней давности — здесь!

Спускаюсь к самой воде, смотрюсь в ее зыбкое зеркало. Ничего. Пока — ничего. Ждать и догонять — самые мерзкие занятия, и самые сквернооплачиваемые. Особенно, если неизвестно, чего конкретно. Сажусь, закрываю глаза… Мягкое туманное прикосновение раннего утра в самом начале лета… Легкая дымка… Обнаженная девушка на том берегу — вижу ее четко и ясно, — машет мне рукой и входит в воду… идет… вода ей по колено, потом — по треугольничек волос внизу живота… по грудь… снова машет рукой и исчезает. Тишина давит на уши. Встаю, вхожу в реку, не раздеваясь. Тени не врут, но если они уходят, они уходят не расплатившись. «Давай попробуем еще раз, да?» Обращайся с тенью как следует, и она не кинет тебя… наверное.

Идти становится все неудобнее.

 

Почти стемнело. Отлив в кустах у забора, застегиваю джинсы и поднимаюсь на платформу. Перечисление: ноги затекли, спина ноет, шея болит, продрог. Других пассажиров не предвидится — мой поезд в расписании не указан.

Он подходит медленно и бесшумно, застав меня врасплох запахом сгоревшего целлофана, ни одно окно его не горит, и единственный, кому здесь стоит доверять — это человек в кабине.

Поезд останавливается — двери прямо напротив меня, — я вхожу в вагон, киваю контролеру — бледная кожа, пустые глаза, движения нечеткие и непредсказуемые, — он приподнимает левой рукой фуражку, — в вагоне пахнет пылью и сыростью — или это от контролера? — сажусь на сиденье, и поезд отправляется. Смотрю в окно сквозь свое отражение: фонарные столбы, деревья, дома — окна кое-где уже горят, — неторопливые машины, серый череп в зеленом иле, стайка мальков, ракушки, пробки от пивных бутылок, электронные часы с треснувшим стеклом… старый катер… человек в болотного цвета плаще, глаза поблескивают в тени капюшона, «Приветствую вас на борту»… Он закуривает, предлагает мне, я отказываюсь.

— Ваша книга не будет пользоваться успехом.

— Полностью с вами согласен.

Он улыбается и небрежно облокачивается рукой о штурвал, правя вниз по реке. Плакучие ивы полощут ветви в воде.

— Времена у вас неспокойные.

— И снова вы абсолютно правы.

— Как вам наша луна?

Молчу. Улыбаемся сообща. Я чувствую его улыбку даже сквозь густую тень капюшона.

— Чем собираетесь заняться в свободное время?

— Ну… если нет других планов, то тут где-то бродила слабоодетая дама, — я мечтательно смотрю на мост над моей головой, — и я хотел бы ее найти, чтобы рассмотреть поближе.

— Неплохая идея, но, боюсь, не для сегодня.

— Опять?!

Человек хохочет и, крутанув штурвал, разворачивает лодку прямо на опору моста.

Я смеюсь вместе с ним и просыпаюсь от удара головой об оконное стекло вагона. Поезд стоит у платформы — в темноте не разобрать, но кажется, что у той же самой, — слышу шаги контролера, вскакиваю и быстро выхожу на улицу. Контролер стоит в дверях вагона, молча глядя на меня. Поднимаю руку в прощальном жесте, двери закрываются, и поезд уходит.

Спрыгиваю с платформы, пересекаю пути, выхожу к дороге — по обе ее стороны жестяные гаражи, — мимо кустов, мимо ржавого киоска «Союзпечать», иду по дороге, по которой уже давно никто не ходил… остов автомобиля неизвестной марки… Становится совсем темно, роюсь в карманах на предмет фонарика — не брал, а стоило бы, — впереди, по левую руку, зарево и далекий грохот. Салют?

У темной громады дома останавливаюсь. Мне — туда. Открываю тяжелую железную дверь — петли слегка заржавели и скрипят, замок выдран с мясом, — поднимаюсь по лестнице. Пульсирует тусклая пыльная лампочка, из щели между дверями запасного лифта пробивается лучик света. Нажимаю на кнопку вызова, двери открываются. Запашок-с. Вхожу внутрь, выбираю последний этаж, двери закрываются, лифт идет вверх, тихонько поскрипывая и спотыкаясь на каждом шагу.

Выхожу на площадке между пятнадцатым и шестнадцатым этажами. Проходя мимо квартиры с приоткрыто дверью, заглядываю внутрь. В прихожей висит на вешалке старое темно-зеленое замшевое пальто. Прихватываю его с собой, поднимаюсь дальше — решетка открыта, дверь в дверном проеме отсутствует, — и оказываюсь на крыше.

Салют, похоже, прекратился.

Зато начался снег.

 

Проснулся в снегу. Холода не чувствую, только весь одеревенел. Покрутил головой. Замер. Рядом со мной сидел человек. Неопрятный черный костюм, белая когда-то рубашка, часы на руке — дешевка, — обтянутое кожей лицо перекошено, левый глаз будто стеклянный, правый закатился, зрачка не видать. Осторожно касаюсь плеча мертвеца, он медленно заваливается на бок, скрипя как дерево, пустое внутри.

С трудом поднимаюсь, вхожу обратно в дом. Лифт стоит на шестнадцатом с дверями наискось. Вчера работал… кажется. Пытаюсь вызвать запасной лифт, спустившись на пол-лестничного пролета вниз. Никакого движения. Прислушиваюсь и различаю идущие откуда-то снизу всхлипывания. Или что это? Иду искать источник звуков. Между восьмым и девятым этажами около мусоропровода сидит старикашка в бутафорской драгунской форме а-ля тысяча восемьсот двенадцатый. Он пытается надеть на нос пенсне, пенсне все время спадает, повисая на шнурке, и старикашку этот процесс, похоже, крайне забавляет: он вновь усаживает пенсне на нос, пенсне вновь падает — и так до бесконечности, под аккомпанемент идиотского старикашкиного хихиканья.

Прохожу мимо, спускаюсь на первый, выбираюсь на улицу. Никого. Только торчат голые деревья и виднеется в легкой дымке остов автомобиля. Похоже, машинист завез меня не туда. Хотя — кто знает?

Двигаюсь вдоль дома, выхожу на пустую автодорогу, сворачиваю направо, в сторону железнодорожного переезда. Снежок начинает таять, разъедая пальто — стряхиваю курящиеся лохмотья с плеч, ногой спихиваю их с дороги.

Железнодорожный переезд — отсутствует. Асфальт кончился, пробираюсь сквозь кусты без листьев, вспугивая крыс и мышей. Под ногами — ржавые жестянки из-под консервов и напитков, мятые сигаретные пачки — под башмаком хрустит одноразовый шприц, — пепел старых костров… Валяется холодильник без дверцы… пара автомобильных сидений… нога попадает в глобулу фортепианных струн… старый разбитый двухкассетный магнитофон… пустая катушка от киноленты — прячьте свое чужое время, народ! — и сквозь все это — замедленный звук текущей жидкости.

Река. Метрах в трех от тягучей зеленой жидкости стоит на бережку пляжный топчан, на нем пиджак и брюки — цвет «топленое молоко», красиво, но марко, — и темно-сиреневая рубашка; одежда аккуратно сложена и придавлена одной черной туфлей, вторая туфля отсутствует. На всем этом толстый слой пыли. Солнце поднимается выше, укорачивая мою тень. Рискую тут застрять — мост, который должен быть — и был — выше по течению, разрушен, только опоры торчат из зеленки как гнилые зубы в цинготной десне.

Иду в сторону остатков моста — в реке что-то живет, лезть туда совсем не хочется, даже при наличии стимулов в виде обнаженных девушек на том берегу. Взбираюсь на железнодорожную насыпь, смотрю на ленивые зеленые водовороты. Иду по насыпи, оставляя реку за спиной. Ржавые рельсы перекручены, бетонные шпалы превратились в крошево, облачка едкой пыли поднимаются при каждом шаге, вскоре мои брюки покрыты ею до колен. Насыпь постепенно сходит на нет, там и сям торчат корявые сухие деревья, пути уцелели, они начинают ветвиться, светофоры, словно странные растения, торчат в зарослях орешника, на одном из путей стоит насквозь проржавевший локомотив, несколько пустых товарных вагонов опрокинуты на бок… домик путевого работника — одна стена отсутствует, внутри следы пожара… Над путями — еще один мост. Похоже, целый.

Бреду мимо старых железных гаражей с провалившимися крышами, вдоль бетонного забора, изрисованного невнятными граффити, вхожу на асфальтовую дорожку в трещинах, она ведет к лестнице. Первый пролет разрушен, но взобраться можно. Обдирая руки, лезу наверх… след ладони, кровь давно засохла — иду чьим-то путем. Оказавшись наверху, обозреваю окрестности. От здешней пыли все зудит.

 

  • Полосатый / В ста словах / StranniK9000
  • Пробач. / Прощавай, а краще - до зустрічі / Lina V17
  • Забудь / На грани / Чудовище
  • Музыкант / Ёжа
  • Лешуков Александр -ИДЕТ ПО СНЕГУ ШКОЛЬНИЦА / Истории, рассказанные на ночь - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Чайка
  • 0.10 Дмитрий Богданов / Мёртвые Хроники Мертвецов / Белковский Дмитрий
  • Пришпиленный / БЛОКНОТ ПТИЦЕЛОВА. Триумф ремесленника / Птицелов Фрагорийский
  • Зарок / «Подземелья и гномы» - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Михайлова Наталья
  • Мелодия №48 - Патетическая с лёгким привкусом кокаина / В кругу позабытых мелодий / Лешуков Александр
  • Сонет о слове / Под крылом тишины / Зауэр Ирина
  • Судейство / «LevelUp — 2016» - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Лев Елена

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль